Дело Исраэля
У Отца было несколько сыновей. Сколько, точно не помню. Кажется, 6, или 600 000, а может быть, 6 000 000 000. Каждый из них занимался своим делом: кто-то охотой, а кто-то борьбой с охотой; кто-то посадкой деревьев, а кто-то посадкой людей; кто-то женщинами, а кто-то мужчинами и т.д.
Все бы хорошо, да был среди них один по имени Изя, у которого своего дела не было, и поэтому он вечно совал свой длинный нос в дела других. Причем весьма удачно. Например, начнет, бывало, заниматься охотой – бах, бах! И вот уже слышен в лесу вой – вой охотника, оставшегося без работы. Тут сразу другие братья сбегались, те, что поближе, отлавливали наглеца и как следует... просили его начать заниматься своим делом, да где-нибудь подальше.
А затем, бывало, лежит Изя где подальше, отходит от братских просьб и думает: "Ну, ничего, сейчас пойду помогу братцу "борцу против охоты", тогда посмотрим...".
– И что из этого? – спросил его вдруг появившийся откуда-то Отец. Неужели ты опять ничего не понял? Послушайся братьев, дай свое согласие, и я научу тебя своему делу. Поверь мне, так будет лучше для тебя и лучше для всех.
– Отстань, Отец, что ты умеешь? Ходишь только повсюду, улыбаешься, а делать ничего не делаешь. Что ты есть, что тебя нет. А басни свои про то, что ты всем управляешь, расскажи кому-нибудь другому.
– Не могу, сынок, рассказать об этом кому-нибудь другому, ты, как старший, первым должен этому научиться, а затем и братьям передать, меня они сами не поймут.
– Как же, будут они меня слушать, изобьют опять и выгонят куда подальше.
– Это не где подальше, это твоя земля, Исраэль, на ней ты и должен жить, работать и помогать мне управлять всем вокруг.
– Ну ладно, ладно, Отец, видишь, я остаюсь тут, только оставь меня, дай отдохнуть, – и Изя повернулся на бок и закрыл глаза.
Отец развел руками, улыбнулся и исчез.
Изя сладко спал, как вдруг кто-то наступил ему на рану на руке. Он вскрикнул от боли и открыл глаза. И опять закричал – на этот раз уже от испуга: на него наступало стадо баранов. Он попытался было подняться, но был тут же прижат к земле споткнувшимся об него огромным бараном, стало трудно дышать, копыта наступали на ноги, волосы, в область паха... Изя взвыл от боли, резко рванулся, отталкиваясь ногами от бараньей морды, выпрыгнул из стада и скатился в овраг, уткнувшись лицом в грязь лужи. Все тело нестерпимо ныло. "За что? – терзала его тяжелая мысль. – Почему даже бараны ненавидят меня?"
– Ой, ой, Исраэль, прости, брат, я, честное слово, тебя не заметил, – к нему спускался Ибрагим, держась одной рукой за сердце, а другой за голову. Просто я привык, что на этом холме никого нет, кроме меня, а тут ты в гости пришел.
– Это моя земля, так Отец сказал, – вставая, процедил сквозь зубы Исраэль и сжал кулаки.
– Нет, что ты, Отец это мне сказал, – зловеще улыбаясь, ответил Ибрагим.
– Я буду здесь с Ним учиться его делу! – сказал Исраэль, и это прозвучало так громко и уверенно, что он вдруг понял, что действительно этого желает.
– Ибрагим, твои бараны убежали на твою землю, беги догоняй, – сказал вдруг появившийся, как всегда ниоткуда, Отец.
Ибрагим всплеснул руками и побежал, остановился, повернулся, хотел было что-то сказать, но не решился, махнул рукой и исчез за холмом. Исраэль недоуменно смотрел ему вслед.
– Чему ты удивлен, сынок? – спросил Отец, садясь возле лужи.
– Как? Как это произошло? Долгие годы он пытался выжить меня отсюда, убить, растоптать, а сейчас убежал, не сказав ни слова?
– Все правильно, ведь он почувствовал, что теперь у тебя есть право на эту землю, что только здесь ты можешь заниматься своим делом и что теперь, наконец-то, ты этого желаешь. А то, что Ибрагим терзал тебя вместе с остальными братьями, так это только чтобы подтолкнуть тебя к осознанию этого. А теперь садись возле меня, Исраэль. – Исраэль сел рядом.
– Посмотри на эту лужу.
Исраэль склонил голову и увидел бархатистые облака, плывущие по голубой поверхности лужи и загадочно скрывающиеся за ее пределами.
– Мир, который ты сейчас ощущаешь, подобен этой луже. Он тоже является лишь отражением, результатом и крохотным фрагментом духовного, высшего мира. И поэтому, чтобы влиять на этот мир по-настоящему, а не мутить в луже воду, ты должен находиться в высшем мире, мире причин. Готов ли ты получить его, Исраэль?
– Да, Отец.
– Тогда приступим.
...Было уже далеко за полночь. На небе было множество звезд. Необычайно ярко светила луна, при свете которой Исраэль с Отцом читали книгу "Зоар".