По заснеженным дорогам Польши идут люди и едут телеги. Их путь идёт к местечку Коцк. Коцк - это маленькое местечко в Люблинском воеводстве Великой Польши. Неказистые домики Коцка низкие и грустные, они стоят в большой тесноте, как будто кто-то специально прижал их друг к другу. Тонкие белые струи дыма поднимаются над трубами...
Духовный вождь - его личность проявляется даже во время его ухода из жизни. Он воплощается в завещании, в том, что он передаёт в последние минуты своей жизни. Великие духа подводят итоги перед смертью...
Но о кончине рабби Менахем-Мендла из Коцка рассказывают совершенно другое. Старым и успокоившимся ушёл рабби Мендл из этого мира. В затуманенной комнате в которой он жил жизнью отшельника, лежит он прикованный к постели...
Рабби Менахем-Мендл, которого назвали "Старый Мудрец из Коцка", не был коронован сверкающей короной, и его голову не окутывает шлейф легенд, вроде тех, которые рассказывают о Бааль-Шем Тове. Из рассказов о Бааль-Шем Тове прорывается волшебство весны, в них слышится пение маленьких детей-учеников, которых Бааль-Шем Тов ведёт по переулкам местечка, прорываются из них трели пастушеских дудок, свист кнута в руках извозчика. В рассказах же о рабби Мендле сквозит грусть, они похожи на осенний день, на тучи предвещающие о буре...
Рабби Мендл родился в 1787 году в местечке Гураи, родился с крыльями, крылья воображения возносили его ввысь. Часто маленьким убегал из ватаги своих сверстников на песчаный холм. Там он строил из песка здания. Строил - и разрушал, как будто он создавал миры, а потом разрушал их...
С раннего возраста на Менделе стоял знак притивоборства с окружающим. Он не был близок сверстникам, потому что его не интересовали их действия и игры. У него был всего лишь один друг, которому он поверял свои чувства и размышления...
Рабби Мендлу ещё не было 20 лет, внём боролись острый ум и бурные чувства. Дом его отца в Гураи и дом тестя в Томашове были полны светом Торы, исходившим из комнаты Гаона из Вильно рабби Элияу, проникавшим и сюда, в маленькие местечки Польши. Образ Гаона из Вильно витал в доме где родился и вырос Менделе. Этот образ требовал от молодого человека ни на минуту не раслабляться, не отрываться от учения...
Сияющий венец коронует голову рабби Якова Ицхака. Лучше всего передал его величие Рабби Ашер из Ропшиц, который сказал: - Приехавшему в Люблин к Провидцу казалось, что Люблин это Земля Израиля, двор синагоги - Иерусалим, сама синагога - Храмовая гора, Провидец - Святая Святых, а его голос - голос Шхины (Божественного откровения)...
Пребывание Мендла в Люблине, его контакты с Провидцем испортило его взаимоотношения с отцом. Отец Мендла, рабби Лейбуш, был ярый "митнагед", т.е. противник хасидизма и Каббалы. Он был чистым талмудистом и уделял всё внимание педантичному исполнению заповедей...
Уже в молодые годы было видно, что у рабби Мендла есть огромные стремления, как и положено человеку, рождённому быть вождём. Его товарищи в Люблине скоро обратили внимание на то, что Мендл старается отдалиться от других, что он часто исчезает и уединяется. Один товарищ однажды спросил его: - Почему ты уединяешься? Ты хочешь быть вторым Бааль-Шем Товом?..
Личность рабби Якова Ицхака "Йегуди", его образ жизни, его учение - всё это пришлось по душе рабби Мендлу. Он почувствовал подлинное родство душ с "Йегуди". Здесь, у рабби Якова Ицхака Мендл научился правильной пропорции между "работой в сердце" и работой разума" - пропорции между чувством и знанием. Новые друзья в Пшиске тоже пришлись по душе Мендлу. Это была группа лучших из лучших - у всех блестящий ум, все дерзкие, самостоятельные в решениях, знающие...
Пшиска была школой для достижения полноты развития человеческой души. Именно здесь рабби Мендл осознал, какие вещи бьют по человеческой сущности. Прежде всего "Йегуди" научил его не считаться с желаниями тела. Он слышал, как Рабби как-то раз назвал тело: "Мой большой враг", враг изощрённый, стоящий на пути развития души человека. Одним из важнейших условий для продвижения духа человека вперёд считалось пренебрежение желаниями тела...
Как только рабби Мендл получил от своего рава основы его учения, он немедленно, ещё в Пшиске, начал прокладывать свой собственный путь. Уже здесь он отошёл от рутины. Его молитва была беззвучной, она рвалась изнутри, из глубин сердца и ей не нужны были слова, сотрясения воздуха. Во время смертельной болезни, которая унесла "Святого Йегуди", его ученики истово молились, они наполнили звуком Небо и Землю. Лишь рабби Мендл стоял на своём месте, смотрел в одну точку - и молчал...
Осиротевшее место в Пшиске недолго оставалось пустым. Ученики посадили на него самого великого своего товарища - Рабби Симху Бунима. Ещё при жизни Рава, все знали, что рабби Буним - старший среди учеников...
Однажды рабби Буним вместе со своими учениками ехал в телеге. Лучи заходящего солнца окрасили всё в красный цвет. Они увидели издалека хижину и остановились помолиться. Зайдя в хижину, они увидели, что та полуразрушена. Один из хасидов сказал, что не следует молится в этой развалюхе, и что недалеко отсюда есть просторный постоялый двор и там молиться гораздо лучше...
С самого начала своего пребывания на месте Рава, рабби Буним требовал от своих учеников, чтобы они думали перед тем, как что-нибудь сделать. Знание и Истина - это были два принципа на которых стоял бейт-мидраш рабби Бунима. Свой путь в Каббале рабби Буним основывал на коротком высказывании Самого Мудрого: "Скажи мудрости - сестра ты мне". Он учил своих учеников любить мудрость так, как любят единственную сестру в семье. Мудрость - это знание в чем заключается Цель Творения и какова в ней роль человека...
В бейт-мидраше рабби Бунима ученики стремились познать и Творца, и самих себя. Но ни один из этих видов познания невозможен без развития в себе чувства Истины. Приобретение этого чувства стояло в центре системы рабби Бунима...
Ещё находясь у рабби Бунима, рабби Мендл начал стремиться к уединению. Рабби Буним часто беседовал со своими учениками не в бейт-мидраше, за столом, как это принято у других равов, а в поле или в лесу. Там, под чистым небом, или под сенью деревьев излагал он им своё учение. Далеко не всегда рабби Мендл присоединялся к ним, часто он оставался один на постоялом дворе, или уединялся в лесу...
У рабби Мендла был старший брат-купец, решительный противник хасидизма. Когда рабби Мендл первый раз вернулся из Люблина, то брат спросил его: - Ты что, Мендл, совсем с ума сошёл? зачем ты связался с хасидами?..
В одной из бесед в те дни рабби Мендл начал рассказывать о древних временах, о событиях, которые происходили в предыдущих перевоплощениях, так, как будто они происходили сейчас, в этот момент. В частности, рабби Мендл подробно описывал спор между Моше Рабейну и его противником Корахом...
Рабби Мендл имел крайне оригинальное мышление, он сам был источником мудрости. Тем не менее, иногда он называл себя "Талмид-Хахам" ("Ученик Мудреца"), объясняя, что он ученик мудреца рабби Бунима. Однако трудно считать рабби Мендла чьим-то учеником в обычном смысле этого слова. Разумеется, рабби Мендл много взял от двух своих великих равов - "Святого Йегуди" и рабби Бунима, но его постижение Творца и величие пришли к нему путём его самостоятельной духовной работы...
Тринадцать лет проучился рабби Мендл у рабби Бунима. Ученик был предан своему раву, связан с ним всеми фибрами души. Ему и только ему поверял рабби Мендл всё, что было у него на душе. Странным было расставание великого ученика с великим равом...
Осиротели хасиды после смерти своего рава. Пустота вошла в их сердца. растерянность воцарилась в Пшиске. Хасиды совсем отчаялись, потеряв надежду. Они ищут того, кто смог бы занять место рава - и их мнения расходятся. Ветераны, умеренные, с устоявшимися взглядами, во главе с рабби Ицхаком "Праведником, Обладающим Золотым Сердцем", склоняются избрать сына умершего рава, праведника, сына праведника, рабби Авраама-Моше...
Рабби Мендл и его община вошли в Томашов. Возле дома Ребе хасиды построили большой серый барак, без какой-либо краски снаружи или украшений внутри. Хасиды создавали хорошо организованную общину. Это были дни весны рабби Мендла и его группы, дни расцвета нового хасидизма, построенного на чистой Каббале, т.е. духовной работе, служению Творцу...
В Пшиске рабби Авраам Моше не удостоился долго занимать место отца - он умер вскоре после того, как был избран Ребе. С момента смерти рабби Бунима один из его учеников - рабби Ицхак всё время скучал по рабби Мендлу. Между ним и рабби Мендлом существовала духовная связь...
Рабби Мендл не любил мелких и ничтожных людей, но ещё больше он не любил средних, и, вообще, всё среднее, посредственное. В то время рабби Мендл нёс в своём сердце великую идею и великую веру в то, что духовное освобождение мира придёт с помощью духовного исправления человека, верящего в свою способность исправиться и освободиться...
Рабби Мендл был как неиссякаемый источник. Он часто гулял со своими учениками по полям и там беседовал с ними о духовных мирах. Нередко эти беседы длились по 10 часов - и все они были на уровне осознания тайн, т.е. на уровне Каббалы, внутреннего понимания Торы...
Рабби Мендл и его ученики прожили в Томашове около двух лет. Это были годы огромного духовного взлёта. По местечкам Польши пошёл слух о необыкновенном молодом человеке, который живёт в Люблинском воеводстве, который превратил искру, зажённую в Пшиске, в мощное пламя. Раздавались голоса: "Огонь горит в Томашове, новый свет исходит оттуда!"...
Об этом периоде рассказывает преданнейший ученик рабби Мендла, рабби Ицхак Меир: Работа спорилась. Все томашовские хасиды оказались способными достичь высочайшего духовного уровня, уровня самого Бааль-Шем Това, но... но и тёмные силы не дремали...
Почему они выбрали именно Коцк? Одна из версий гласит, что это произошло потому, что один из учеников рабби Мендла, рабби Матитьяу Ковнер из Косова был в Коцке главным раввином. Он-то и пригласил своего рава в Коцк...
В Коцке нет системы и нет формул. В Коцке всё находится над любой системой и выходит за рамки любой привычной схемы. Не придаётся никакой важности одежде (традиционным чёрным одеяниям) и внешней форме бейт-мидраша. Вообще не уделяется никакого внимания ничему внешнему...
В Коцке полностью отменили все социальные, возрастные и прочие различия, отделяющие человека от человека. Все материальные приобретения человека отменялись. Бывали случаи, что ученик получал от богатого тестя деньги из приданого, предназначенные на открытие своего торгового дела. Но вместо того, чтобы ехать в город покупать товары, ученик бежал в Коцк и все деньги отдавал в общую кассу, а сам ходил как и остальные в тряпье...
Очень разнообразны рассказы о силе притяжения Коцка, о силе, которая заставляла людей, выросших в достатке, бросить родное спокойное гнездо и отправиться в Коцк. Расскажем одну из самых странных и интересных историй о том, как попал в Коцк рабби Лейбеле Эйгер, представитель очень знатной династии мудрецов Торы, сын известного противника хасидизма и признанного знатока Торы рабби Шломо Эйгера из Варшавы и внук рабби Акивы Эйгера из Позна, руководителя еврейского мира того времени...
В Коцке живёт поколение знания. Там ничего не видят и ничего не слышат. Тем не менее, тот у кого есть глаз, тот видит, а тот у кого есть ухо - слышит...
Коцкие хасиды, в отличие от других, не рассказывали истории о величии своего Ребе, и тем более истории о "сотворённых" им чудесах. Они скупились даже на передачу слов рабби Мендла о Торе. Там царило строжайшее ограничение на разговоры. В Коцке выражали мысль словом - намёком, а иногда даже лишь выражением лица...
Рабби Мендл передавал своим ученикам знание как выразить глубокие мысли с помощью мудрости намёков. Часто огромный смысл был заключён в одном единственном слове...
Рабби Мендл пользовался языком тонких намёков и этим же языком пользовались его хасиды. Одним из старейших хасидов в Коцке был рабби Залижель из Пшитика. Когда он состарился, старость притупила ему зрение, согнула его, но он не потерял сияние Коцка. Он и в старости обладал острым и язвительным умом...
Те хасиды, которые пришли в Коцк вместе с рабби Мендлом, привязались к нему всем сердцем. Коцк был для них высокой стеной, которая скрыла их от внешнего мира. Ученики рабби Мендла создали сплочённую когорту хорошо обученных воинов. Их девизом был: "Трус не выходит на войну! Мелкий и трусливый - пусть возвращается домой!"...
В один из первых дней их пребывания в Коцке, рабби Мендл зашёл в бейт-мидраш и увидел молодого ученика, быстро шагающего из угла в угол. Он был погружён в свои мысли и не замечал, что его шляпа сдвинута набок...
Рабби Мендл пользовался своим уровнем правды не столько для достижения вершин духовного мира, а для проникновения в глубины души человека. Пока человек не исправил своё "я", пока есть в нём зёрна любви к себе, он не сможет приблизиться к Истине, к Творцу...
Узкий путь, выбранный рабби Мендлом, не был гладким и ровным. Рабби Мендл как-то сказал: "Я стою одной ногой на седьмом небе, а второй в преисподней... Для человека, чья цель жизни достижение абсолютной Истины, обязательно будут отклонения с правильного пути, ведущего к Ней. Обязательно будут подъёмы и падения. Подъёмы до седьмого неба и падения в преисподнюю. Эти подъёмы и падения являются признаками усилий и признаками правильности пути"...
Рабби Мендл не удовлетворялся поверхностным исследованием первопричины существования мира. Зная "первичное" звено, на которое подвешена причинно-следственная цепочка творения мира, он начал все более углубляться в исследование, стремясь постичь "последнее" звено - Цель всего Творения и его смысл...
Образ рабби Мендла воплощал собой идею, которая вдохновляла великих духа. Это идея осознания зла в человеке и в мире, ведущая к освобождению мира. Как и все великие искатели Правды, рабби Мендл впитал в себя всю мировую скорбь. Подобно им, рабби Мендл ощущал её как свою личную боль. Но он отличался от них определением причин отрицательных явлений в человеке и обществе...
В Коцке возникла уникальная манера выражения мыслей. Рабби Мендл не пользовался заимствованными выражениями. Ход его мысли и способ её выражения - всё было уникальным, присущим только ему, рабби Мендлу. Его высказывания были испепеляющими, все они основывались только на правде. Эти высказывания были порождены острым умом и пламенной душой...
Рабби Мендл избегал пользоваться сладким языком, в котором есть позорная лесть. Он видел в возвышенных словах, отточенных предложениях некую разновидность лжи, некое желание что-то скрыть. Подобно мудрецам прошлых поколений он выражал свои мысли очень малым количеством слов. Рабби Мендл никогда не говорил "вокруг да около". Всё что он говорил было конкретным и лаконичным. Рабби Мендл выражал свою мысль с помощью намёка, а иногда ещё меньше чем намёк. Часто рабби Мендлу было достаточно вскинуть свои длинные чёрные брови - и сердце слушавшего мгновенно "уходило в пятки"...
Рабби Мендл чувствовал огромнейшую ответственность, доходящую до страха, за каждое слово, вышедшее у него из-под пера. Причиной этой ответственности была вся та же правдивость, столь присущая рабби Мендлу. Он не оставил после себя ни строчки: когда его душа не могла больше терпеть, он изливал свои мысли и чувства на бумаге, но затем всё тщательно уничтожал...
Жажда правды толкала рабби Мендла проникнуть в глубины каждого явления в жизни и переосмыслить любые привычные штампы и стереотипы. Зрение человека, ищущего Истину, не притупляется со временем, привычка не может повредить его. Взгляд такого человека всегда хранит самостоятельность и оригинальность идеи. Человек Правды проникает сквозь оболочки, которые время пытается набросить на идею...
Когда отмечают величие человека, то в большинстве случаев не перечисляют все черты его личности. Величие, которое впечатляет нас, не охватывает всех сторон его жизни. Ведь кроме великих деяний, великий человек живёт и обычной жизнью, делает обычные действия...
В Коцке начала возникать другая атмосфера, отличная от той, которая была в Томашове. В Томашове во времена расцвета веселье царило среди хасидов. Там они были похожи на весёлую удалую компанию парней, которые хотят переплыть океан или покорить горы...
Слишком велика мысленная напряжённость, которую рабби Мендл требует от них. Недели и месяцы бродят они во дворе рабби, в их сердцах зарождаются семена разочарования. Ради чего до предела напрягать свою мысль, если рано или поздно прийдётся отступить. Рабби требует от них невозможного. Для рабби нет ничего невозможного, но есть невозможное для других. По мере появления зёрен отчаяния, просыпаются от спячки грусть по семье, по детям...
Один из учеников зашёл как-то в комнату рабби и попытался раскрыть ему свои чувства и сомнения, грызущие сердце. Вскинул рабби Мендл свои чёрные брови и проворчал: "Сердце разобьётся, крылья разобьются, небо и земля исчезнут, но человек от своего не отступится!"...
В Коцке распрастранено выражение, что рабби Мендл может вынуть из человека повреждённое сердце и вставить вместо него чистое сердце. Но кто готов пережить такую операцию?...
На рабби тоже сошла печаль. Он всё больше видит как увеличивается разрыв между тем, как он представлял себе в Пшиске и Томашове духовное развитие, и между тем, что происходит в повседневной жизни. Он видит как растёт стена отчуждения между ним и его учениками. Его сердце тоже гложут сомнения. В вере тоже возникли трещины. В вере, которая у него была во время мечты, что он сможет воспитать триста учеников, которые пойдут вместе с ним по пути, который он проложит перед ними. Рабби Мендл не видит их. Они не выдерживают даже лёгких испытаний и отступают перед трудностями, которыми изобилует новый путь...
Среди учеников и близких рабби Мендла, которые все были людьми необычными, талантливыми, возвышенными духовно, всё же выделялось три человека: рабби Ицхак из Верки, рабби Ицхак Меир и рабби Мардехай Йосеф...
Рабби Мордехай Йосеф Лейнер был моложе рабби Мендла на четырнадцать лет. Несмотря на разницу в возрасте его душа привязалась к душе рабби Мендла ещё в то время, когда они оба были под крылом рабби Бунима. Уже там, в Пшиске, Мардехай Йосеф был в числе самых острых умом, среди избранных, которые были в группе рабби Мендла...
Его рав, рабби Мендл, не может дышать загрязнённым воздухом мира, он ненавидит ту смесь добра и зла, которой наполнен этот мир. По рабби Мендлу - или добро, или зло. Или - или, третьего не дано. Более того, его рав не терпит даже лёгкое облачко, застилающее синеву Небес. Он жаждет лишь чистое небо. Всю свою жизнь рабби Мендл искоренял зло, чтобы изгнать из себя грешника. Он хотел силой искоренить даже искру нечистоты, зла. Чистый должен оставаться чистым как снег...
Рабби Мендл изгоняет из головы любую мысль, касающуюся потребностей человека в повседневной жизни. Он видит в таких мыслях лишь препятствие на пути духовного продвижения. Это путь по которому идёт рабби. Рабби стоит на страже с мечом в руке и внимательно следит за тем, чтобы пыль случайных прохожих не скрыла эту дорогу...
Рабби Мендл, будучи человеком очень последовательным и к тому же крайних взглядов, не знал что такое отступление, соглашение, компромисс. Он с сожалением смотрел на своего великого ученика, который после совместного восхождения на вершину, покорился действительности, влиянию и запросам хасидов. Этот ученик ищет промежуточную дорогу, дорогу "балабайтим" - мелких хозяйников...
Скрытое напряжение в Коцке нарастает. Приближается столкновение двух противоположных миров. Мира вечной субботы, чистой духовности, и мира, где суббота и будни перемешаны (духовное и материальное). Столкновение между миром одной души, поднимающейся с одной духовной ступени на другую и желающей достичь самого верха, и миром посредственностей, чьи ноги прикованы к земле...
Согласно одному из рассказов, в то время в Коцк приехала Темриль, известная богатая женщина из Варшавы. Она привезла с собой много денег. Вообще, Темриль из семьи Берксон была легендарной личностью, широко известной польским евреям. Она была женой реба Берки и невесткой реб Шмуэля Якубовича...
Слухи о материальных трудностях в Коцке достигли ушей Темриль. Она слышала, что хасиды в Коцке ходят голодные, оборванные, нуждающиеся в самом необходимом. Ей также передали, что рабби Мендл в последнее время отказывается принимать деньги от богатых хасидов, а денег, которые зарабатывают сами коцкие хасиды не хватает даже на буханку хлеба...
Усталость и раслабленность пришли к рабби Мендлу. Он приказал закрыть дверь своей комнаты, оставляя себя в одиночестве. Рабби Мордехай Йосеф видит растерянность хасидов и ему кажется, что это стадо овец, заблудившееся в пустыне. Стадо, которое оставил пастух. Он обрёк его на гибель от бурь и палящего солнца...
Ореол тайны висит над той субботой, в которую произошла буря, во время которой туман, окутывавший рабби Мендла, сгустился и превратился в тучу, скрывшую его от глаз человеческих...
Субботняя ночь в бейт-мидраше. Хасиды все напряжённые, сидят возле стола, ходят по бейт-мидрашу, стоят возле столбов. Время приближается к полночи. Вдруг дверь комнаты рабби Мендла с шумом открывается и на пороге появляется рабби, грозный и пугающий, как будто несущийся на крыльях бури. Он быстрыми шагами подходит к главе стола. По его горящему лицу видно, что он возбуждён до предела. Было видно невооружённым глазом, что его душа достигла самого высокого уровня...
Рабби Мардехай Йосеф был оттеснён в угол бейт-мидраша. У него тоже в сердце бушует буря, у него тоже возбуждение достигло наивысшей точки. Он видит ошеломлённых, ватных от страха хасидов. Они потрясены силой гнева рабби Мендла, обрушившегося на них. С дрожью в коленях они жмутся по углам бейт-мидраша, прячутся под столами, некоторые из них в панике бегут прочь, прыгают в окна...
Бунт рабби Мордехая Йосефа ещё не приобрёл открытой формы. Во время болезни рабби Мендла он даже был среди тех немногих, для которых дверь в комнату рабби была открыта. Но старые хасиды, много пробывшие в Коцке, поняли истинные намерения рабби Мордехая Йосефа и отвернулись от него...