Вы находитесь здесь: КАББАЛА / СМИ / Теленеделя

Теленеделя

МИХАЭЛЬ ЛАЙТМАН: БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ – ЦЕЛАЯ НАУКА. И Я ЗНАЮ, ЧТО НАДО ДЕЛАТЬ
Марина Кузнецова
Журнал "Теленеделя", рубрика "Какие люди!"

«Человек начинает задаваться вопросом о смысле жизни либо когда все очень плохо, либо когда все так хорошо, что не знаешь, что же со всем этим делать», ‒ убежден основатель Международной академии каббалы Михаэль Лайтман. Во время его визита в Москву в начале июня профессор рассказал Марине КУЗНЕЦОВОЙ о том, чем для него закончилась экскурсия в роддом, почему его ученикам пришлось спать в подвале и какие вопросы волнуют российских звезд.

‒ В погожий январский день 2000 года (как сейчас помню, это была пятница), я был за рулем небольшого автобуса. Вез своих учеников в Тель-Авив, на запись еженедельной радиопрограммы о каббале. Водить машину я очень люблю, меня это расслабляет. К тому же дороги в Израиле хорошие. Ехать оставалось уже недолго. Помню, как автобус немного наклонило вперед – дорога резко уходила вниз под гору. И тут навстречу нам, преодолевая крутой подъем, вылетает огромный грузовик. В голове у меня мысль: куда он на такой скорости, там же знак ограничения! А руки уже что есть сил выворачивали руль вправо. Но уйти от столкновения не удалось. Удар был страшен. Последнее, что я запомнил, прежде чем потерял сознание, – огромное бешено крутящееся колесо грузовика перед глазами и крики людей...

Я очнулся в реанимации. Сначала перед глазами были расплывающиеся лица врачей, потом снова пустота. В аварии, кроме меня, пострадали еще трое, нам всем несколько месяцев пришлось восстанавливаться в клинике. У меня было сотрясение мозга, множественные переломы. Я понятия не имел, смогу ли дальше работать, не останусь ли инвалидом. А поначалу не знал, выживу ли вообще.

В то тяжелое время ученики не оставили меня. В больнице в то время побывало в общей сложности, наверное, человек двести. Постоянно, сменяя друг друга, дежурили под дверью палаты. А спать уходили в подвал, где в больнице оборудовано бомбоубежище. Там для них поставили раскладушки. Меня в Израиле все знают, так что руководство медцентра пошло навстречу.

Единственное воспоминание, которое я вынес из своего тогдашнего пограничного состояния между жизнью и смертью, – какие-то мелькающие в глазах розовые пятна и ощущение безграничного покоя. Никакого тоннеля, потоков света, ангелов, лиц умерших родственников... Я ученый и в подобные мистические видения не верю. Нужно смотреть на мир трезво. Дайте любому молотком по голове – у него еще и не такие галлюцинации начнутся! После сильного удара в работе мозга происходит сбой ‒ и возникают фрустрация, некий обман, набор размытых кадров. Чистая психология! Точно так же и сны: мозг переживает набор впечатлений и ночью начинает перезагружаться, как компьютер.

В конце концов, в обычной жизни мы используем всего два процента мозга. Но для чего-то же нам дано остальное!

Вопросы от Диброва и Тодоровского

‒ Я хорошо знаю Йегуду Берга, который называет себя экспертом каббалы и работает со многими голливудскими знаменитостями. Помню, как в шесть лет он играл с моим сыном Ури во дворе, мы дружили семьями. В Израиле он жил до 1980 года, а я там оказался в 1974-м. Берг был серьезным парнем, который в самом деле изучал каббалу. Но когда переехал в Америку, от научных исследований ушел и превратил это занятие в бизнес. Мы не ругались с ним ‒ просто разошлись. В 2002 году я был по делам в Лос-Анджелесе. Представитель Берга узнал о моем прилете, встретил у трапа самолета, пригласил в гости. Я сказал, что готов даже остаться у них жить – и преподавать каббалу. Но он пожал плечами: «Это слишком сложно, кто к нам тогда придет?..»

Я никого не осуждаю. И не стремлюсь окружить себя знаменитыми учениками. Нередко ко мне с просьбами об интервью обращаются телеведущие, политики, режиссеры ‒ и я охотно иду на разговор. В России это и Дмитрий Дибров, и Владимир Жириновский, и Яна Чурикова, и Ксения Стриж, и Валерий Тодоровский и многие другие. У всех у них есть свое мнение, видение ‒ и трудные вопросы, на которые они ищут ответ. Тодоровского, например, интересовало, почему сейчас люди не хотят ничего знать и как все-таки найти путь к зрителю. Яна Чурикова озадачилась: как и высоких рейтингов достичь, и аудиторию развивать при этом? Дмитрий Дибров просто спросил, почему одним живется хорошо, а другим плохо.

И нет вопроса, на который бы я не смог ответить. Перед приездом в Москву я побывал на конгрессе в Мадриде. И там в эфире утренней программы у меня спросили: как выйти из постигшего мир кризиса? А, надо сказать, в Испании по официальной статистике 40% молодых людей – безработные. И я предложил для начала каждому из них дать прожиточный минимум и посадить их всех заниматься. Да, посадить всех под деревом ‒ и начать рассказывать, что такое Природа, по каким законам она живет и почему так важно объединиться сейчас. И после этого люди произведут качественную революцию.

В момент аварии я не ощущал страха, смерть лишь переход из одного нашего состояния в другое. Человек способен постичь бессмертие, в каком пребывает вся Природа вокруг нас, а мы в ней. Лежа в больничной палате, я осознавал себя песчинкой, крохотной частичкой единого великого организма.

Все сегодняшние кризисы ‒ финансовый, экологический, нравственный ‒ вопиют лишь об одном: нам давно пора объединиться. Должны же мы понять, что зависим друг от друга, как клетка ‒ от всего тела! Она на своем месте обеспечивает жизнь всего организма, а все остальные клетки заботятся о ней.

А вот люди сегодня привыкли думать только о себе. Ведут себя как супруги, прожившие 20 лет в одной комнате: и вместе плохо, и разъехаться нет сил. Опять же имущество общее, дети, родственники… В глобальном смысле так оно и есть: мы существуем на одной планете ‒ и бежать некуда. Как говорил кто-то из мудрецов, «я живу, потому что живете вы, ‒ и наоборот». И чтобы ненависть не уничтожила нас, нужно научиться взаимодействовать.

Природа, как ловец с сетью, начинает сгребать нас воедино. И рано или поздно это случится, вопрос в том, каким способом. В книге Зоар, старейшей летописи каббалистов, описаны два из них. Или планете придется пережить еще пару мировых войн, чтобы мы начали что-то понимать, или человечество объединится, осознав свою природу и начав активно самосовершенствоваться.

В 19 лет я стал свидетелем удивительного события, поразившего меня до глубины души, изумившего и заставившего смотреть на мир.

В тот момент я пришел к иному пониманию многих вещей. Дело в том, что в один прекрасный день после лекции о взаимоотношениях полов нас – группу студентов – отвели в роддом. И мы получили возможность своими глазами понаблюдать за одной из величайших тайн бытия – появлением человека на свет. Шли 1960-е, еще не было ни обезболивающих, ни стимуляции. В родильном зале мучились женщины, которые сутками не могли разродиться. Кто-то кричал от боли, кто-то уже был не в силах выдавить ни звука. Уставшие, страдающие, с испариной на лбу и крепко сжатыми зубами… Я был потрясен. До того момента я несерьезно относился к своим подружкам. А после «экскурсии» проникся к девушкам уважением.

Спустя годы, когда жена Ольга попросила побыть с ней рядом во время рождения нашего первого ребенка, понял, что снова пережить подобное не смогу. Но хотя бы один раз мужчинам полезно это увидеть.

Меня всегда удивляло, до чего же четко отлажен человеческий организм. И развивается он вовсе не по Дарвину ‒ здесь явно задействованы другие механизмы. Мы носители информации, которая заложена в нас. Кем? Кто создал саму программу?.. В тот день к моим вопросам о сути мироздания прибавился еще один. Почему человек рождается в таких муках?! Рождение – состояние трагическое, опасное, тяжелое. Словно ты умираешь на предыдущей ступени и рождаешься на новой…

Я не беру в ученики знаменитостей

‒ Новички вновь и вновь спрашивают: «Есть ли среди каббалистов миллионеры? Почему богатые люди зачастую чувствуют себя опустошенными? Можно ли быть счастливым без денег?» И я терпеливо объясняю: никакие наполнения в нашем мире не являются постоянными. Вы купили себе одни туфли, совсем скоро захотите другие, третьи – удовлетворение аннулирует наслаждение. Мучимый жаждой, я пью стакан воды, а насыщаясь, перестаю получать удовольствие. В нашей повседневной жизни мы все время бежим, спешим. И даже получив в руки миллион, человек задумывается о том, что дальше. Вкус денег тоже приедается ‒ и как же вновь ощутить себя счастливым? Ответ: насыщать себя духовно. Только благодаря этой работе чувство наполненности не уходит, а накапливается. Ваши знания аккумулируются ‒ и вы начинаете ощущать себя сосудом с чистой родниковой водой. Конечно, понимание приходит не сразу – у каббалиста на это уходит от трех до пяти лет.

Не стану говорить, что человеку на его пути не нужны деньги. Наша академия существует на пожертвования – причем в добровольном порядке. Но участвовать финансово в работе нашей организации, перечислив 10 процентов от своих доходов, вправе только ученики, которые реализуют наши идеи и замыслы и живут по нашим принципам. А от сторонних людей мы финансовой помощи не принимаем. И если сейчас какой-нибудь богач решит перечислить на наш счет кругленькую сумму, мы вежливо скажем: «Спасибо, не нужно».

Это дает нам независимость. У нас есть свои телеканалы, радиостанция, издательство, кинокомпания – мы обеспечиваем себя всем. А деньги нужны на распространение знаний, учебных программ: у нас на сайте любой желающий может познакомиться с литературой по каббале, посмотреть видеоуроки, абсолютно бесплатно прослушать лекции. Среди моих учеников, а это примерно 2 млн человек по всему миру, люди разных профессий, возрастов, национальностей. Но я не беру к себе в ученики селебрити. Не так давно на НТВ была программа, где рассказывали об увлечении звезд каббалой. Меня приглашали давать комментарии ‒ я отказался. В такой компании мне нечего делать. Мы занимаемся поиском доказательств, проверкой принципов мироздания на себе. Каббала не вера, а наука. Я преподаю ее всем желающим – с множеством доказательств, расчетов, графиков, формул, чертежей... Каббала не поможет вернуть или найти мужа, узнать, почему рухнул ваш бизнес или беспокоит здоровье. Не нужно молиться, не нужно уходить в отшельники или покупать красные ниточные браслеты по 20 долларов, которые якобы спасут от сглаза и принесут удачу. Если вы ищете утешения ‒ пожалуйста, пользуйтесь всем этим, только не называйте каббалой!

Я искал ответы на вопросы о мироустройстве разными способами. Обращался и к толкователям по картам Таро, и к цыганам, и к экстрасенсам, которые взглядом разбивали при мне стаканы… Но в какой-то момент неизменно ощущал ложь. Они не знали, а только делали вид. Интерпретировали ‒ каждый на свой лад. А мне была нужна истина. В то время я впервые и услышал о каббале. Начал покупать в специализированных лавках книги, читал их ‒ и ничего не мог понять. Какие-то сфероты, уровни – как разобраться? Не один месяц проездил по разным сообществам в поисках наставника. И в очередной ненастный февральский вечер отыскал.

Мы с приятелем приехали в городок Бней-Брак, остановились на перекрестке. Я опустил стекло в машине и спросил у прохожего, где здесь изучают каббалу. «Поверните налево и поезжайте до конца улицы. Слева небольшой домик...» Доехали, постучались, вошли. В большой комнате за круглым столом сидели шесть крепких старичков – все с длинными бородами, все как один шепелявят. Ну просто мудрецы из сказки! Присели на скамейку рядом, слушаем, как они читают и обсуждают книгу, которая называется Зоар. Через час один из них спросил: «Хотите заниматься?» Мы кивнули. Оставили ему телефоны на бумажке и ушли.

Скоро старик позвонил: «Я нашел вам учителя, приезжайте». Раву Баруху Ашлагу было тогда уже больше 70 лет. А мне 33 ‒ возраст Христа. Он начал рассказывать ‒ и оказалось, что ответы на мои вопросы в самом деле есть: и о смысле жизни, и о системе мироздания, и о нашем восприятии мира ‒ абсолютное оно или относительное. Об управлении живыми существами, о свободе воли... Я слушал рава и жалел, что не взял с собой магнитофон, ‒ пришлось быстро записывать все в тетрадочку. Сначала я приезжал к учителю по вечерам. А узнав, что каббалисты занимаются с трех до шести утра (это благоприятное для восприятия информации время), приучил себя просыпаться в два ночи. И это моя привычка до сих пор. С Барухом я был 12 лет, до самой его смерти.

Жена готовит жаркое, я – перцовку

‒ Всем, чего добился, я обязан жене Ольге. Она взяла на себя дом, воспитание детей – пока я зарабатывал деньги и метался в поисках истины. Женщины часто не догадываются, какое влияние имеют на нас, мужчин. В любой семье все в итоге будет так, как задумала жена.

…Мы заметили друг друга 1 мая 1971 года. Удрали с праздничной демонстрации – надоело кричать «Ура!» партии и правительству ‒ и юркнули в одну подворотню. Постояли, пока шествие с транспарантами удалилось, и разговорились. Мне было 25 лет, ей 21. Оля работала чертежницей там же, где и я. А вечерами спешила на занятия в институт ‒ училась на вечернем отделении по специальности «технология легкой промышленности». Так что свидания у нас происходили обычно во время обеденного перерыва в столовой. Она родилась в Сибири, отец у нее наполовину венгр, наполовину немец, а мама – русская и белоруска. Вон сколько кровей намешано! Оля покорила меня своим умом, рассудительностью. Начав с ней встречаться, я поставил только одно условие: моя жена должна быть готова к тому, что рано или поздно я уеду из страны. С тех пор Оля, как ниточка за иголкой, тянется за мной. Мы переехали сначала в Вильнюс, затем в Израиль. И теперь живем с ней вдвоем в небольшом городке Петах-Тиква («Врата надежды») под Тель-Авивом.

Я часто вспоминаю родной Витебск, где не был уже лет 30. Наш большой двор, где сосед с соседом здоровались через балкон и каждый знал, что у кого сегодня на обед. Огромный теннисный стол на детской площадке, к которому мы выстраивались в очередь, чтобы поиграть. Нашу огромную немецкую овчарку, верхом на которой я катался в пять лет. Помню пломбир за 22 копейки. Яблоневый сад, который в середине мая окутывался белым цветом...

Признаюсь, что скучаю по русским конфетам. Прилетел вот сейчас в Москву и пошел за моим любимым грильяжем.

В еде я обычно неприхотлив, бывает достаточно сэндвича с сыром или овсяной каши. Но когда к нам в гости приезжают дети и внуки, стол ломится! Жена готовит жаркое, я ставлю домашнюю перцовку ‒ отличную водочку, которую делаю сам.

У нас трое детей и четверо внуков. Младшая дочь Рахель окончила философский факультет, пишет диссертацию. Она не замужем и особо не стремится. Средняя, Яэль, счастлива в браке и уже успела стать матерью. Старший сын Ури работает в издательском бизнесе в Канаде. Он приезжает к нам раз в год, привозит детей ‒ троих внуков. А в основном мы одни с Ольгой.

Каждое утро вдвоем ездим гулять к Красному морю. В шесть часов, закончив занятие с учениками в центре, я набираю номер мобильного жены. Ольга подъезжает и через неполный час мы не спеша идем вдоль берега. Мы вместе уже почти 40 лет, и все это время она мой надежный тыл. И чувства наши друг к другу не остыли. Я часто уезжаю на конгрессы и семинары ‒ в разные точки планеты. И соскучившись, она... просто включает телевизор и видит меня на экране. В Израиле у нашей академии два телеканала, которые транслируют мои уроки или в прямом эфире, или в записи, так что с экрана я всегда мысленно передаю ей привет. А когда в моем рабочем графике появляется окошко, мы можем на недельку отправиться в путешествие: Германия, Северная Италия, Швейцария ‒ горы, озера, свежий воздух… Гуляем, держась за руки, наслаждаемся видами, общаемся, вспоминаем прошлое и думаем о будущем. Мы ничего не можем изменить вокруг, но можем изменять себя – и тем самым делать мир лучше. Все просто.

наверх
Site location tree