Демократия, часть 1

Из цикла «Каббала и социология»

Содержание:

• Демократия: признаки и модели
• Баланс между авторитаризмом и демократией
• Разновидности демократии
• Парадоксы демократии
• Как в обществе будущего можно обеспечить демократическое управление без принуждения?
• Как обеспечить управление государством, учитывая, что народ в этом вопросе некомпетентен?

Вопрос о демократии остается актуальным и вызывает горячие споры в обществе. Каждый под этой категорией понимает нечто свое, что делает ее интерпретацию многогранной и порой противоречивой. С точки зрения определения, демократия — это система, где народ имеет власть, и управление осуществляется через коллективное принятие решений. Однако, как показывает практика, множество проблем возникает, когда некомпетентное большинство начинает давить на квалифицированное меньшинство, порождая опасные парадоксы и ставя под сомнение саму суть демократических принципов. Как же обеспечить стабильное управление в условиях, когда разнообразие мнений и уровень компетентности среди граждан значительно варьируются?

О том, что такое демократия, как она сочетается с законами управления и какие есть противоречия, рассуждают:

• Краснов Владимир, доктор медицинских наук, кандидат педагогических наук, профессор, заведующий кафедрой,
• Эфраим Элиав, профессор квантовой химии Тель-Авивского университета,
• Борис Белоцерковский и Александр Козлов, ведущие преподаватели Международной академии каббалы.

Демократия: признаки и модели

Владимир Краснов: Такое ощущение, что о демократии говорят вообще все, о демократических принципах, о нарушении их. Но если копнуть чуть глубже, то оказывается, что каждый под понятием «демократия» понимает что-то свое.

Термин «демократия» состоит из двух греческих слов «народ» + «власть». Это политическая система, в основе которой лежит метод коллективного принятия решений, а также равное воздействие участников на процесс.

Основные признаки демократии в государстве:

1. Лидеры назначаются через честные выборы с состязанием наилучших.
2. Народ – единственный источник власти.
3. Общество организовывает самоуправление ради общего блага и общих интересов.

Считается, что этого недостаточно, и, чтобы демократия начала нормально работать, в обществе должны быть обеспечены следующие ценности (т. е. система мировоззрения): законность, политическое и социальное равенство, свобода, право на самоопределение, права человека и другие.

На протяжении истории предлагалось и организовывалось множество практических моделей. 

Прямая демократия. До XVIII века была наиболее известной моделью, при которой граждане принимают политические решения или за счет достижения консенсуса, или с помощью процедур, когда меньшинство начинает подчиняться большинству.

Представительная демократия. Граждане делают то же самое, но не напрямую, не самостоятельно, а через избранных специалистов, так называемых «депутатов» или других должностных лиц. Народ делегирует им собственные права, и выбранные руководители действительно принимают решения с двумя особенностями: 

1. с учетом предпочтений тех, кто их выдвинул; 
2. за свои решения и действия эти представители отвечают перед избирателями.

Согласно американскому политологу Роберту Далю, идея демократии предполагает, что существует некое общество, где каждый член одинаково компетентен для участия в управлении этим обществом. И при этом он подчеркивает, что необходимо, чтобы у всех членов общества были следующие возможности:

• информирование – возможность доносить информацию до других неограниченно, т. е. сообщать свои политические взгляды;
• получение истинной информации, не искаженной, не ложной – получать различные сведения из разных источников об альтернативных предложениях, о вероятных последствиях и т. д.;
• правильно принимать решения, т. е. устанавливать порядок отбора различных вариантов развития событий, решений, для того чтобы принять окончательное решение, т. е. правильно принять и организовать множество альтернатив и выбрать правильное;
• равно голосовать, т. е. участвовать в окончательном выборе путем равного голосования.

Любой строй, управление которого принадлежит неквалифицированному большинству, называется «охлократией» (букв. «власть толпы»). Любой строй, где начинает управлять уже квалифицированное, но меньшинство (это могут быть аристократы, судьи, духовенство, военные, философы), называется «олигархия».

Критики говорят, что правило большинства не работает, если количество кандидатов на выбор ограничено или их всего два.

Один из ключевых вопросов демократии: на кого должно распространяться политическое равенство? Если речь идет о государстве, где все граждане имеют равные возможности, то это вопрос о гражданстве. Таким образом, начинает работать система «гражданин – не гражданин», при которой у граждан на что-то есть права, на что у неграждан их нет: граждане голосуют, не граждане не голосуют и др.

А если мы возьмем древнеафинскую демократию, то голосовать и, вообще, принимать любые решения имели право только эллины-мужчины. Женщины и рабы голоса не имели. И это считалось абсолютно нормальной демократией в Древней Греции.

Социолог Дэниел Белл утверждал, что значимым критерием демократичности общества служит наличие так называемых «социальных листов». Это система, которая позволяет любому члену общества, имея определенные способности, личные качества, пройти по всей вертикали вплоть до входа в элиту общества. Т. е. нет сегрегации элит, где одни не могут войти в другие системы.

Демократию пытаются измерить. Существует индекс демократии, в котором исчисляют 60 различных показаний. Их группируют по пяти критериям: 

1. выборы и плюрализм, 
2. гражданские свободы, 
3. деятельность правительства, 
4. политическая ангажированность населения, 
5. политическая культура. 

По этому индексу ежегодно вычисляют рейтинг 167 стран мира согласно уровню развития демократии. В интернете можно посмотреть эти рейтинги.

Рассмотрим одну из ключевых проблем демократии – управление большинства.

Согласно демократическим принципам, большинство управляет, а меньшинство подчиняется. Представим себе крайнюю ситуацию: в выборах победил 51 % общества, а остальные 49 % придерживаются диаметрально противоположной точки зрения. Получается, что 51 % начинает управлять абсолютно несогласным меньшинством. До нашего времени такая ситуация редко встречалась.

А теперь представьте себе проблему, что это большинство выделено по религиозным, социальным, языковым и другим параметрам общества. Представляете, какие стрессы проходят через это общество? 51 % говорит: «Будет только так, и никак иначе». Это, действительно, проблема. 

И что парадоксально, она называется «диктатура большинства». Т. е. демократическое общество автоматически открывает возможность диктатуры большинства. И эта проблема становится особенно острой, когда противоположные мнения касаются вопросов морали и права, которые абсолютно неприемлемы другой стороной.

Эту проблему пытаются смягчить, но не решить. Например, так называемая «пропорциональная избирательная система», при которой в систему управления входят представители различных групп в зависимости от количества полученных голосов. Т. е. обязательно в системе управления присутствуют представители всех. Не может быть, чтобы 51 % полностью заполнил всю систему власти и туда не были допущены представители 49 %. Это смягчение, но не решение проблемы.

Предлагались абсолютно разные подходы защиты меньшинства от произвола со стороны большинства, при этом стараясь не нарушать демократические принципы:

• квалифицированное большинство, которое принимает решения взвешенно и толерантно;
• попытка разделить власть на исполнительную, законодательную и судебную и сделать их независимыми друг от друга. Это так называемая в американском обществе система сдержек и противовесов;
• возможность отмены решения независимым судом, если это решение нарушает конституционные права и свободы;
• децентрализация власти, разделив ее по территориальным уровням;
• фильтрация предпочтения масс, чтобы направить дискуссию в конструктивное русло, т. е. от абстрактного базара перейти к конкретным вопросам. Это происходит путем того, что полномочия в принятии решения делегированы депутатам – профессионалам, которые отчитываются перед теми, кто их направил (избирателями).

Но наш жизненный опыт показывает, что у всех этих подходов очень тонкая грань к переходу к недемократии, то есть к авторитаризму или тоталитаризму.

Баланс между авторитаризмом и демократией

Авторитарное государство определяется тем, что власть сосредоточена в руках правящей группы, которая не ограничена ответственностью перед теми, кем управляет. Т.е. она не отвечает за свои действия, а делает, что хочет.

Основные отличия авторитарного режима от демократии:

• Выборы в органы власти либо вообще не проводятся, либо безальтернативны, т. е. вариантов нет или они не приводят к смене власти, даже если формально победила оппозиция.
• Власть выборных лиц ограничена различными могущественными невыборными организациями, например армией, церковью. (Вроде бы выбрали человека, вроде бы он ответственен, ему дали бразды правления, но он не свободен, потому что не может сломать существующую систему, которая довлеет над ним.)
• Открыто преследуется оппозиция.
• СМИ контролируются государством, подвергаются цензуре и периодическим репрессиям, если что-то они не так опубликовали.

Политологи отмечают, что на рубеже 1990-х годов в мире резко выросло число гибридных режимов. В литературе появилось много названий: «имитационная демократия», «авторитарная демократия», «электоральный авторитаризм» и др. Они имеют признаки и авторитаризма, и демократии. В странах с таким типом управления проводятся выборы, вроде бы есть элементы политической конкуренции, но условия не равны, потому что правящая система использует административный ресурс, скрыто или открыто. Таким образом, шансы резко сдвинуты.

Разновидности демократии

Кроме прямой, представительной и олигархической демократии есть еще 

1. социалистическая демократия, которая настаивает на ликвидации классового общества;
2. либеральная демократия, от латинского слова liber – свободный. Она провозглашает непоколебимость прав и личных свобод человека;
3. имитационная демократия, которая имеет целый ряд внешних атрибутов типа народовластия, но фактически граждане не влияют на политические решения.

Получается, что чем больше разновидностей демократии, тем она плодотворнее, вроде бы. Но с другой стороны, единой демократии не существует, у разных стран системы правления разные. И возникает вопрос: на какую же модель ориентироваться? Эту проблему называют «парадокс демократии», имея в виду множество вариаций.

Парадоксы демократии

Парадоксов у демократии великое множество. Можно сказать, что это самая богатая на парадоксы политическая система. 

1. Продуцирование демократическими государствами недемократических агрессивных военных решений. Существует известный принцип демократического мира: «Демократии не воюют друг против друга». Но если разобрать на составляющие этот вопрос, то выявляется интересный момент. Друг против друга они не воюют, но, исходя из определения, с кем-то они воюют. Тогда возникает вопрос, с кем? Парадокс заключается в том, что иногда самое демократическое государство является наиболее воинственным.

2. Даже самые демократичные процедуры голосования способны продуцировать недемократичных избранников во власти. Мы выбираем самого лучшего, самого красивого, самого прекрасного. Человек прошел через выборы, занял лидирующие позиции, а потом выясняется, что это был волк в овечьей шкуре. Один юморист как-то сказал, что если через полгода вам не стыдно за своего политического избранника, значит, вы не ходили на выборы.

3. Почему граждане большинства стран бывшего СССР так лояльны и толерантны к тому, что ими правит не просто президент, а семья президента? Мы же выбирали президента, а тут появляется жена, сыновья, родственники и т. д. И не только у президента, а у всей верхушки. Почему люди нормально воспринимают, что семья чиновника вплоть до его дальних родственников должна обладать особыми привилегиями: быть более обеспеченной, защищенной, ну и просто жить хорошо? Ответ пытаются дать психологи. Любой гражданин бывшего СССР очень хорошо может себе представить, как он оказывается на месте всех этих чиновников, и он поступил бы точно так же.

4. Люди выбирают такого лидера, которого они заслуживают.

5. Открытое представление принятия решений широким массам – демократическое требование. Предположим, что я депутат, меня выбрали путем голосования, я представляю широкие массы и я им подотчетен, я должен с ними советоваться и перед ними отчитываться. Что это требование дает? У политических лидеров появляется реальная возможность переложить на плечи своих избирателей часть своей личной ответственности за принимаемое решение. Это прямо противоположно монархической системе, при которой монарх полностью отвечает за собственные решения, за последствия и за ошибки, к которым оно привело. А демократический лидер может трактовать ошибки в управлении ошибками народа, который его избрал: «Вы меня избрали, я с вами посоветовался, я вам показал, рассказал, вы меня поддержали. Но это привело к проблеме. Тогда почему виноват я? Это вы виноваты». Получив поддержку народа в принятии решения или осуществлении реформ, лидер делает граждан своей страны соучастниками этих действий. И это его автоматически освобождает от массового недовольства, если программа провалилась. К тому же, если учесть, что народ – это категория очень абстрактная, популистская, то отсюда вытекает объяснение того, почему граждане всегда пытаются найти виноватых и никогда их не находят.

6. И еще один парадокс демократии, о котором обычно не любят говорить: разделение демократическими лидерами личной ответственности с народом очень удобно и выгодно прежде всего самим лидерам, а не массам.

Итог. Получается, что источником проблем в построении идеального народного общества является сама суть человека – использовать своего ближнего с выгодой для себя. А уже от этого корня начинают ответвляться недоверие к другому, ненависть к нему и др. А теперь попробуйте представить себе, что в этой атмосфере недоверия и ненависти мне нужно убедить всех других, что мы действуем им же во благо. Вот такая огромная проблема.

Вопрос для обсуждения. Считается, что демократия – это подчинение меньшинства большинству. В наших передачах мы говорим об обществе будущего. Как в обществе будущего можно обеспечить демократическое управление без принуждения?

Как в обществе будущего можно обеспечить демократическое управление без принуждения?

Борис Белоцерковский: Есть много видов правления, демократия – только один из них. Но прикоснувшись только к одной демократии, мы видим, сколько разных видов ее существует и разного к ним отношения. Никогда не было идеального воплощения демократической системы, чтобы можно было на него опереться. Аристотель называл демократию извращенной формой политики, где целью берется благо не всех людей, а только неимущих (их всегда большинство). Поэтому, если мы хотим блага большинства, то как из этого выйти?

В конце экспозиции сказали, что в основе всех проблем демократии лежит природа человека. Именно так! Мы все разные, и два вида демократии друг друга понять не могут и получаются очень воинственными. Каждый человек проходит разные уровни развития. И если вечером он не согласен даже с самим собой утренним, то тем более с другими людьми.

У меня возникает ассоциация с семьей. Там все связаны, зависят друг от друга, но сложно говорить про равенство. Есть дети, которые ничего не понимают пока, есть люди пожилые, кто-то в активном возрасте — кто-то нет, кто-то более талантлив — кто-то нет. Безусловно, мы должны позаботиться о благе каждого. Но насколько каждый компетентен в принятии серьезных решений? А если мы это увеличим до размеров государства, то понятно, что проблема нерешаемая.

Вернемся к вопросу: можно ли осуществить какое-то управление без принуждения? Я, честно говоря, не уверен. 

Существует такой парадокс воспитания. Представьте, что вы воспитываете ребенка. У вас есть две крайности: или его жестко контролировать, потому что вы знаете, что такое хороший, взрослый, образованный, развитый человек, и вы его направляете, или другая крайность – вы его оставляете, и он растет, как саксаул в пустыне, развивая лишь свои какие-то внутренние наклонности. Понятно, что истина где-то посередине: нужно выделить его лучшие качества, дать возможность ошибиться, чтобы в следующий раз у него был шанс принять правильное решение.

То, что люди вырастают и достигают избирательного возраста в 21 год, еще не значит, что они становятся зрелыми и могут принимать серьезные решения, в основе которых лежат не собственные выгоды, а благо большинства. А люди, которые обладают такими свойствами, — насколько они терпеливы, чтобы дать всем подрасти и прийти к возрасту осознанному? Возможно ли это вообще? Тогда насколько оправдан уровень принуждения менее развитых и до какого уровня? Не знаю. Мне кажется, что если мы говорим об обществе будущего, мы рассматриваем идеи о том, что наиболее развитые должны действовать во благо других. Как это будет контролироваться, регулироваться, кем? Много вопросов.

Александр Козлов: Поскольку мне пришлось самому быть представителем власти, депутатом и долгие годы работать в исполнительной власти, то мне хорошо понятна природа и интересы, которые движут людьми, которые, с одной стороны, должны обеспечивать интересы большинства, а с другой, понимают и очень быстро принимают на себя реализацию интересов собственных в сочетании с интересами тех элитных групп, которые реально управляют государством, обществом и являются носителями реальной власти, а не пропагандируемой, демократической, так называемой «политической ширмы». Они обладают реальными ресурсами: СМИ, основные финансовые капиталы, основные средства производства, земельные ресурсы. 

Мы понимаем, что в любом обществе, независимо от того, как оно себя представляет внешне, есть очень много скрытых процессов управления, и ни в одной модели, даже самой демократической, нет приоритета интересов большинства, никогда. Если есть такая видимость, или у кого-то из нас еще не развеялась иллюзия, что есть страны, режимы, общества, где интересы большинства превалируют, то даже если мы перейдем на сторону пропагандистов, которые об этом говорят, и проанализируем ситуацию, то мы можем понять, что, действительно, иногда интересы народа ставятся не на самое последнее место, хотя и не на первое, но только с одним исключением – это касается только нашего народа; а все остальные народы должны обслуживать нас, поставлять нам ресурсы. И даже самые успешные режимы (фактически, это бывшие колониальные империи), которые сейчас очень гордятся своими политическими режимами, на самом деле, так или иначе используют ресурсы всего мира, перераспределяют их и могут некоторые права своих граждан обеспечить и материальные интересы, и права человека и т. п., но обязательно в ущерб другим народам. А модели, которая замкнет эту систему, чтобы она была гармоничной и целой, нет и за всю историю человечества не было.

А в чем, собственно, противоречие? Мы же говорим, что есть противоречие власти, парадоксы демократии. А любой парадокс опирается на одно большое противоречие: сама демократическая форма правления пытается увязать интересы элиты, меньшинства, правящей верхушки, большинства народа. Но интересы эгоистические, т. е. в ущерб другим или за счет других. Эти эгоистические интересы монтируются в любую демократическую картинку, которая является ширмой, на мой взгляд.

И в демократической форме, и в любой другой эгоистические интересы групп в одной стране ставятся выше интересов всего мира, всего общества, природы. Тогда обязательно возникают противоречия, и ни к какой гармоничной картине мы не можем прийти и к демократическому управлению без принуждения – тоже.

Так что в рамках эгоистической природы человека нет ни демократической модели, ни любой другой, которая бы обеспечила интересы большинства, интересы людей, особенно, интересы большинства людей всего мира.

Эфраим Элиав: Вся история человечества и демократических режимов показывает, что для реализации демократии, где было бы минимальное насилие, принуждение, нужно, чтобы были реализованы 4 формы свобод и равенства:

• политическая свобода,
• правовое равенство,
• экономическое равенство (оно является основой двух предыдущих),
• идеологическое равенство.

И вот о последнем мне бы хотелось сказать дополнительно.

Общество будущего будет основано на единой духовной цели. Причем это не религиозная, а именно духовная цель, которая будет раскрыта всеми науками, имеющимися сегодня у человечества. И только на основе этой общей духовной цели можно будет по-настоящему реализовать модель, когда у всех членов общества будет развитое гражданское сознание и ответственность за судьбу всего народа или, более правильно сказать, всей цивилизации. 

Например, чтобы было реализовано политическое равенство, нужно, чтобы это было реализовано на всей нашей цивилизации. А если будут страны, которые по-разному управляются, то, конечно, такого политического равенства мы не получим. Ну и правового равенства тоже – они друг с другом сильно связаны.

Итак, только в обществе, которое по-настоящему базируется на глубокой духовной или идеологической основе, имеется общая цель, которая также связана с общей целью всей природы (мы про нее уже много говорили, в рамках нашего мира это построение единого общечеловеческого суперорганизма), все те права и свободы, о которых я говорил выше, будут соблюдены. Тогда не нужно будет практически никакого принуждения, потому что каждый будет заниматься реализацией этой цели в проекции на свою собственную жизнь и место в этой системе.

Если мы обратимся к истории, то определенная реализация этого была в Моисеевом государстве, которое было образовано сразу после выхода еврейского народа из Египта. Египет, кстати, был формой абсолютно противоположной, где была деспотия. И именно ее Платон сделал своей идеей справедливого государства. Но на самом деле, как раз та форма, которая была реализована в Моисеевом государстве, была основана на абсолютном равенстве всех членов общества перед системой духовных законов, она давала совершенно невероятные права как личности, так и обществу в целом.

Владимир Краснов: Представим контрастную систему «большинство-меньшинство» с процентным соотношением 51 % и 49 %, где есть абсолютно противоположные мнения на какой-то вопрос. Согласно этой модели принуждение к принятию решения запрещено. Как же тогда можно сделать так, чтобы без принуждения вот это меньшинство перешло на позиции большинства?

Можно сделать это в неагрессивном виде: «зомбирование», промывание мозгов и т. п. Но представим, что это должен быть какой-то реальный процесс. Самое простое – это убеждение, когда большинство начинает убеждать меньшинство, что такое «правильно». И предположим, что даже кого-то удалось убедить. Вот, допустим, я придерживался одной точки зрения, а потом меня переубедили. То есть, по сути, меня перепрограммировали: я уже не тот, кто был до убеждения, я уже другой.

Если представить себе, что все меньшинство поменяло свою точку зрения и примкнуло к большинству, то где же тогда множество мнений? И огромный вопрос: будет ли устойчивой такая система, когда все общество дружно думает одинаково?

Возникает вопрос: как сделать так, чтобы я остался самим собой, в своих представлениях, которые я имел как меньшинство, но при этом, чтобы не разрушить систему, я согласился с другой точкой зрения? Человек должен научиться одновременно оставаться в своей точке зрения и понимать и принимать чужую. 

Мы сегодня говорили об эгоизме. В одной из передач я раскрыл образ «эгоцентризма». Это естественное психологическое состояние человека в процессе взросления. Считается, что дети до 5–6 лет являются природными эгоцентриками. Что это значит? Это человек, который видит мир, в котором он находится в центре, и он находится в полной убежденности, что и другие люди думают, как он.

Расскажу о красивом эксперименте, который это хорошо демонстрирует. Представьте себе 3D макет города 2х2 метра с улицами и домами. С одного края садят ребенка, он смотрит на этот город. А сбоку ставят стульчик и на него сажают мишку. У ребенка спрашивают: «Что ты видишь?» Он отвечает: «Вижу улицу, деревья и т. д.». Потом его спрашивают: «А что видит мишка?» А мишка сидит сбоку и видит не так хорошо, как ребенок; часть города для него загорожена. А ребенок делегирует точно такое же видение, как у себя, мишке.

Это просто иллюстрация эгоцентризма. Считается, что человек после 5–6 лет взросления в нормальном обществе начинает меняться и начинает уметь поставить себя на место другого и видеть его взглядом. Но при этом сам он, естественно, не меняется.

Если эту модель перенести, то это действительно должно быть какое-то формирование, воспитание каждого гражданина в обществе, чтобы он, не меняя свою точку зрения, смог понять, как и почему поступает другой человек, исходя из его системы ценностей, принять это, влиться, включиться, приняв его точку зрения, и вместе сосуществовать мирно дальше в комфорте и удовольствии.

Как обеспечить управление государством, учитывая, что народ в этом вопросе некомпетентен?

Принцип демократического общества в том, что большинство должно управлять меньшинством. Однако проблема в том, что большинство очень часто некомпетентно. Если мы говорим, что толпа является непрофессиональным большинством и по демократическим принципам занимает ведущие позиции, управляя меньшинством, то это называется «охлократия». Таким образом, компетентное меньшинство, следуя демократическим принципам, вынуждено подчиняться. Оно видит, что большинство выбрало не тот путь развития, осознает, что все плохо, понимает последствия, к которым это приведет, но согласно демократическим принципам ничего сделать не может, потому что управляет большинство.

Вопрос. Участие в управлении подразумевает компетентность тех, кто управляет. Но представить себе одинаково высокую компетентность у каждого гражданина общества просто невозможно. Как же обеспечить управление государством таким народом, который не имеет понятия о принципах и правилах управления, т. е. когда в обществе нет равенства? Что делать?

Борис Белоцерковский: Это сплошные нерешаемые парадоксы. Конечно же, большинство менее развито и некомпетентно. И если мы предоставим полную свободу такому большинству, то ни к чему хорошему это не приведет.

В конце вопроса прозвучало: «…тогда нет и равенства». Конечно, равенства нет. Нужно разобраться, в чем в принципе возможно равенство. Можно рассмотреть любой уровень. В семье есть равенство или нет? Если да, то в чем. Если возьмем уровень живого организма, допустим, человека: равенство чего? – тканей, систем, органов? Какой-то орган захочет того же самого, что и другой орган? Получится сбой в системе. На уровне организма понятно, что все системы разные, но направлены на общую цель – здоровье организма. Тогда все становится на свои места и можно говорить о равенстве.

В обществе то же самое. Если мы говорим о демократии, то ее противоположностью, вернее другой основой, является свобода. Экономические системы демократического общества, в экономику которых заложена свобода (которая выражена в экономических правах), то там, где равенство, там левые экономические системы, которые обеспечивают эти идеи. И та, и другая идея абстрактна.

Что значит быть абсолютно свободным? Свободным от чего? Делать все, что вздумается, никому не подчиняться, не быть никем ограниченным? Это нереально. Это хаос, это не общество, это неумение вообще прийти к общим соглашениям, которые все подразумевают какое-то ограничение, которое принимает на себя человек сам или ему их навязывают снаружи. Точнее, чем более развито общество, тем больше сам человек принимает на себя ограничений, и тогда нет необходимости в ограничениях снаружи.

Таким образом, именно сочетание понятий «равенство» и «свобода» приведет к тому, что мы найдем правильный и эффективный метод управления обществом.

Александр Козлов: Сам вопрос уже предполагает ответ на него: обеспечить управление государством таким народом. Каким образом, если он не имеет понятия о принципах управления, т. е. когда в обществе нет равенства?

Но когда мы говорим о применении демократических форм правления и что для этого требуется компетентность управляющих людей, тогда неизбежно возникает вопрос, что и элиты, и большинство должны развиваться и ставить перед собой единую цель. И эта цель автоматически становится духовной, потому что она затрагивает интересы развития всего общества как организма, причем даже не ограниченного каким-то государством, а общества как человечества. И пока такой цели не будет провозглашено, любая форма правления будет замыкаться на какие-то эгоистические формы, ограничивающие права, и, конечно, там не будет никакого равенства и свободы.

Свобода и равенство будет только в том, чтобы максимально каждый мог делать то, что зависит от него для реализации общей цели. И вот это есть самый главный парадокс, который выходит за рамки эгоистической парадигмы развития. Т. е. нам всем необходимо подняться на уровень совершенно других ценностей и задач и постепенно воспитывать, развивать общество в понимании этой цели, в возможности каждому присоединиться. И тогда, действительно, все формы, вплоть до опросов общественного мнения, референдумов, голосования и других станут формой проявления интересов и желаний, но с точки зрения реализации общей цели.

Тут, кстати, вот эта эгоцентрическая модель принимает другой вид, если у нас будет духовная цель. Мы таким образом ставим в центр не маленького эгоиста, который со своей точки зрения рассматривает реальность, а каждый становится на позицию всех, на позицию всего общества, или, по большому счету, законов развития, которые движут обществом. Это очень непростая задача, и естественно, в рамках любой эгоистической модели, включая демократическую, она не решается. Поэтому мы пока констатируем только огромное количество противоречий, невозможность решения ни в одной модели в эгоистической парадигме развития. Ну а тогда уже стоит задача, как перейти к следующей модели.

Эфраим Элиав: Если говорить о следующей модели, то именно о ней говорит наука Каббала как о такой биосоциальной саморегулирующейся модели. Эта модель будет жить уже на другом уровне существования и управляться коллективным разумом. И здесь вопрос о компетентности естественным образом отпадает.

Из сегодняшней передачи мы увидели, что даже самые человеконаправленные модели правления обязательно имеют какие-то неравенства, и это все из-за того, что человек – существо эгоистическое и удовлетворяет свои нужды за счет принуждения других. А по-настоящему вылечить этот недуг может такое общество, где будет реализована духовная цель – создание вот такого суперорганизма.

Вывод. Без реализации такой высокой цели все модели, даже самые идеальные, будут обречены на неудачу, т. к. эгоистическая природа человека будет все портить.

Владимир Краснов: Я полностью согласен с мнением коллег. Перенесем этот образ суперорганизма на человеческий организм. Если он болеет, то я же не занимаюсь самолечением (ну в идеальной системе), я иду к профи, к врачу, который знает, как и что делать. Если эту аналогию перенести на управление государством, не должно быть все общество абсолютно компетентным в том, как управлять государством. Это и не надо. Каждый компетентен в каком-то своем направлении.

Таким образом, все-таки должна быть группа компетентных в управлении государством. Но какими они должны обладать свойствами? Кому бы я делегировал, не задумываясь, право принимать решения по развитию государства и общества? Первое, он должен быть компетентен в этом. А второе, это должен быть человек, в котором напрочь отсутствует понятие эгоцентризма, эгоизма в самом худшем понимании. И, третье, этот тот профессионал, который ставит в центре важности для себя лично именно важность общества, его развития, и это преобладает над его эгоистическими ценностями.

Но тогда возникает вопрос: в чем же тогда должен быть компетентен народ? А народ должен быть компетентен в том, чтобы распознать такого человека и делегировать ему абсолютное право управления и принимать те решения, которые он принимает.

И на завершение зачитаю небольшую преамбулу как интригу, чтобы проложить мостик к продолжению передачи. Итоговый парадокс: вариантов демократических устройств настолько много, что их число можно было бы приравнять к числу государств, которые считают себя демократическими. И в каждом государстве будет свой вариант демократии. Можно было бы предположить, что в каждом варианте отражены национальные специфики, но остается главная проблема – так и не найдено универсальной модели государственного устройства, в которой бы:

• каждый принимал участие в управлении своей судьбой,
• интересы каждого были бы учтены,
• в результате каждый остался бы доволен.

В завершение представляем вопрос, который мы оставляем открытым: может ли существовать подобная идеальная демократическая модель в обществе будущего?