Перейти к содержимому 
При изучении науки каббала возникает много вопросов о том, какие параллели и связи существуют с науками нашего мира. Интересно сравнить точки зрения науки на исследование природы, человека и общества с теми выводами, которые делает каббала. Эти глубокие темы будут рассматриваться в серии бесед, которые назвали «Каббала и наука».
На вводной беседе присутствуют:
- Эфраим Элиав, профессор Тель-Авивского университета,
- Михаил Санилевич и Александр Козлов – ведущие, преподаватели Международной академии каббалы.
Эфраим Элиав: Около 30 лет назад по приезде в Израиль я начал работать в Тель-Авивском университете как постдок. Оказавшись в одном философском кружке, мы изучали труды известного ученого, профессора и специалиста по иудаике Гершома Шолема. Он также является признанным специалистом по каббале.
Это был мой первый случай знакомства с каббалой. До этого я не знал о ней, и мнение, которое у меня сложилось, было таким: каббала – это часть иудаизма, мистическая, нерациональная, связанная с тайными обрядами и не являющаяся наукой. Это мнение укрепилось, и я был уверен, что это именно так.
И когда в первый раз мне дали почитать книги доктора Михаэля Лайтмана и Бааль Сулама, я был настроен скептически. Каббалистические тексты представили мне как науку, а не как мистику. С одной стороны, это меня заинтересовало, а с другой – я хотел доказать, что это мистика.
Александр Козлов: Вас заинтриговал сам посыл, что каббала является наукой? Порой эти тексты вызывают какое-то несогласие с точкой зрения человека, у которого есть чисто научное мировоззрение и нет глубокого знакомства с каббалой.
Эфраим Элиав: Да, в то время я был уже успешным ученым и хорошо знал философские основы науки. У меня в голове была абсолютно четкая картина, что природа устроена именно так: все протекает своим естественным путем, есть законы природы, которые наука изучает, она это делает абсолютно объективными методами. В общем, нашей целью как ученых было полное исключение мистических взглядов.
Михаил Санилевич: Дайте определение науки. Среди разных определений есть ли какое-то общее, принятое всеми определение науки?
Эфраим Элиав: Единого определения нет, но, в общем, под наукой понимается система, организованная людьми для изучения объективных законов природы. Это осуществляется с помощью пяти субъективных органов чувств, усиленных аппаратурой и специальной методологией, а также с помощью логико-математического инструментария. Наука также имеет социальный базис, включая университеты и институты, которые обеспечивают передачу знаний от одного поколения ученых к другим.
Естественно, есть еще целый социальный базис для науки, которым занимаются специальные общественные организации, университеты, общественные институты, в которых специальным образом организована последовательность передачи знания от одного поколения ученых к другим, чтобы этот процесс был как можно более организованным и объективным, чтобы люди два раза не изобретали велосипед.
Михаил Санилевич: То есть то, что я могу ощутить в своих органах, исследовать при помощи инструментов, это называется наукой?
Эфраим Элиав: Да, это называется наукой с функциональной точки зрения. Но здесь возникает сразу же вопрос: откуда люди знают, что законы природы, которые они исследуют, объективны? Если у людей есть только субъективные органы, то вопрос об объективности того, что вокруг нас существует мир, который мы способны изучать и адекватно понимать, ниоткуда не следует. Это вопрос веры.
Но есть определенные критерии науки, которые позволяют все-таки представить этот вопрос изучения более-менее объективно. Поговорим об этом позже.
Александр Козлов: И эти критерии объективности наука как-то зафиксировала для себя, то, что трудно проверить, но все-таки воспринимается как какая-то объективная, независимая от мнения каждого из нас, информация.
Эфраим Элиав: Да, и не только независимая от мнения, но и независимая вообще от существования человека. Большинство ученых до сих пор абсолютно уверены, что существует объективный мир, объективная реальность. Если человечество в один прекрасный момент исчезнет, то мир останется.
Александр Козлов: А вот здесь у нас появляется точка для дискуссии, потому что в каббале присутствует совершенно другая точка зрения.
Михаил Санилевич: Но и в науке, наверное, есть другая точка зрения.
Эфраим Элиав: Правильно, есть и в науке другая точка зрения. Первой стала сомневаться в такой объективной картине мира квантовая физика. В настоящее время проводится много экспериментов, которые показывают, что поведение микрообъектов зависит от наблюдателей, и зависит не просто от их присутствия или отсутствия, а от сознательного наблюдения. Пример этому – опыт с двумя щелями. В данном случае человеческое сознание выясняет тот фактор, который влияет на поведение микрообъектов как частиц или как волн.
Михаил Санилевич:
Я тоже считал, что, когда человек смотрит на объекты в мире, он видит их в виде частиц, поэтому мы видим материю вокруг нас. Есть разные по фактуре объекты, например твердые, их можно пощупать. А на самом деле, вне наблюдателя, всё выглядит в виде волн, энергии.
Эфраим Элиав: Да, примерно так ведут себя эти микрообъекты в этом опыте. Если есть наблюдатель, который следит за поведением микрообъекта, то он ведет себя как частицы. Если нет такого сознательного наблюдателя или за объектом наблюдает робот или животное и нет никакого канала передачи этой информации человеку, то поведение микрообъекта будет как волны. Но если есть потенциальная возможность передать информацию, то есть еще информация не передана, но есть возможность, то это поведение будет восприниматься именно как частицы.
Михаил Санилевич: То есть, если этот робот передает человеку эту информацию, то все равно ее будут воспринимать как частицы?
Эфраим Элиав: Да.
Михаил Санилевич: Получается, что я материализую этот мир?
Эфраим Элиав: Да.
Александр Козлов: Уточню: «Я» – это человек, у которого есть пять органов чувств?
Эфраим Элиав: Совершенно верно.
Не все ученые придерживаются точки зрения, что микрообъект как частицу фиксирует именно человеческое сознание. Некоторые ученые объясняют этот результат влиянием аппаратуры и разных других факторов.
Но большая часть ученых, которые этим занимаются, пришли именно к этому выводу. Доказательством стал опыт, называемый «отложенный эксперимент». Видимо, нет второго такого опыта в истории физики, который бы столько раз проводили. Он показывает, что человеческое сознание фиксирует поведение микрообъекта именно как частицы.
Александр Козлов: Поговорим о тех темах, которые мы будем затрагивать в этом цикле «Каббала и наука», о базовых понятиях и определениях, которые мы хотим раскрыть.
Эфраим Элиав: Мне хотелось бы прежде всего поговорить о специфике научного исследования. Развитие науки началось в Древней Греции. Древнегреческие философы, ученые разделили сам процесс научного исследования на три области:
- объект, который мы изучаем. Он не зависим от того, кто его изучает;
- сам изучающий человек, то есть субъект;
- метод, то есть инструментарий, которым мы изучаем объект;
- мозговая деятельность, при помощи которой потом мы анализируем.
В соответствии с этим есть три раздела философии, которые этим всем занимаются. Один из них – онтология. Это наука о наиболее фундаментальных законах и принципах, согласно которым функционирует внешний мир, то есть наука о поведении объекта.
В качестве примера приведу закон Ньютона, законы генетики, законы химии и физики. Это наиболее общие законы, которые относятся к аксиоматике, то есть их не выводят из более простых принципов, а получают из непосредственного наблюдения за природными явлениями.
Михаил Санилевич: Как закон тяготения?
Эфраим Элиав: Да.
Михаил Санилевич: Этим занимается естественная наука?
Эфраим Элиав: В естественной науке есть принципы, которые используются и в социологии. Например: принципы, которые утверждаются опытным путем.
Александр Козлов: То есть это общее устоявшееся мнение, которое не подвергается сомнению и принимается за истину?
Эфраим Элиав: Большинство ученых приняли как консенсус.
Продолжу. Есть наука гносеология, то есть наука о том, каким способом человек познает окружающую действительность. Также эта наука устанавливает правильные формы мышления, научного экспериментирования. Используя свой мыслительный аппарат в качестве инструментария, анализирует и синтезирует знания. Анализ и синтез – это два более-менее устоявшихся мыслительных процесса, которыми пользуется ученый, чтобы составить какое-то мнение об объекте исследования. Этот метод обработки информации ввел в практику Аристотель.
Александр Козлов: Это можно назвать методом исследования или это более общее понятие?
Эфраим Элиав: Это более общее представление о том, как субъект взаимодействует с объектом. А прикладной характер имеет методология, то есть набор инструментов, которым пользуется ученый, чтобы делать эксперименты. Именно эксперимент в науке является критерием истины.
Михаил Санилевич: А если субъект исследует себя, а не какой-то внешний объект, то как тогда это можно применить?
Эфраим Элиав: У науки в этом вопросе есть большая проблема. Есть наука психология, которая занимается непосредственно изучением субъекта. Но есть и огромное количество ученых, которые до сих пор сомневаются в научности психологии. А почему они сомневаются?
Давайте мы сейчас познакомимся с теми критериями, которые в прошлом веке дал очень известный ученый-позитивист Карл Поппер для того, чтобы отделить науку от ненауки. И тогда мы снова вернемся к этому вопросу и вы увидите, что изучение человека самого себя как объекта и субъекта противоречит некоторым тем критериям научности, которые высказал Поппер.
Одновременно я хотел бы у вас, как у преподавателей Международной академии каббалы, спросить о том, как, по вашему мнению, можно ли отнести к этим критериям каббалу? Отвечает ли она этим критериям?
Александр Козлов: Давайте поговорим о критериях, насколько они полные.
Эфраим Элиав: К критериям науки, которые описал Поппер, относятся чистота, верифицируемость, фальсифицируемость, простота, формализуемость, преемственность.
Не все они были развиты Поппером. Он раскрыл только третий критерий, а остальные критерии были предложены с более давних времен, начиная с древних греков. В частности, Аристотель многие эти критерии стал инициализировать для использования в науке.
Я предлагаю рассмотреть их позже и вместе сделать анализ, как они соблюдаются в разных науках, и как они рассматриваются в каббале.
Первый принцип истинности науки – чистота
Эфраим Элиав: Первый критерий, или принцип истинной науки, – это чистота. Это означает, что высшая цель науки – постижение истины. Я могу сказать, что для любого ученого это должно быть очень принципиальным моментом.
Александр Козлов: То есть критерием проверки его намерения, для чего он это делает? Или он доказывает какую-то свою гипотезу, может быть, ошибочную, или он все-таки стремится к истине, не включая свой интерес?
Эфраим Элиав: К сожалению, современная наука превратилась из инструмента для исследований в инструмент для обогащения, так как сейчас в науку инвестируются очень большие деньги, особенно в области медицинских исследований.
Михаил Санилевич: И военные, естественно.
Эфраим Элиав: Да, военная наука – это особая деятельность.
Так вот этот критерий показывает, что главная цель – постижение истины. Но мы с вами наблюдаем огромное количество примеров нарушения этого принципа.
Недавно я читал очень известный журнал Science (наука). В нем опубликовано специальное исследование о том, можно ли при проведении эксперимента, приведенного в авторитетном журнале, прийти к тому же результату. Они исследовали точные науки, такие как физика, химия, биология.
Оказалось, что в очень многих точных науках, например в химии, при повторе опыта в лучшем случае только в 70 % случаев получаются те же результаты. А 30 % опытов (повторю, что это очень известные журналы) на самом деле никогда не делались. То есть опубликованы чистые фантазии.
Александр Козлов: Таким образом, они привносят субъективный фактор.
Эфраим Элиав: Да. И не только субъективный фактор, но очень часто, для того чтобы получить какие-то гранты, чтобы заработать репутацию, люди опубликовывают еще не проверенные данные. Их целью является либо сенсация, либо денежное вознаграждение, либо признание. Очень часто наблюдается процесс фальсификации данных. Эти факты говорят о том, что критерий истины в науке уже не работает как таковой.
Михаил Санилевич: Деньги правят.
Также есть множество исследований, которые были проведены только в единичном случае и их никто не повторял. Все потому, что на определенные исследования нужно получить грант. А если у исследователя нет денег, чтобы повторить опыт, то уже невозможно и опровергнуть какое-то исследование.
Эфраим Элиав: Совершенно верно. И таких я знаю очень много.
Есть очень известный японский профессор математики, к сожалению, я не помню точное имя, который доказал знаменитую ABC-теорему. Для этого он даже создал специальный язык для описания этого языка. Примерно, тысячестраничный том он написал только для описания языка. И потом примерно такой же объем для доказательств самой теоремы. Над этим он работал около 20 лет своей жизни.
За доказательство этой теоремы был объявлен приз, который этот ученый может получить, так как он ее доказал. Но нет ни одного математика, который берется взяться за проверку, потому что для проверки надо потратить примерно такое же количество лет своей жизни.
Михаил Санилевич: Так же как с коллайдером, на который потратили сотни миллионов. Вряд ли удастся повторить такой же эксперимент.
Эфраим Элиав: Опыт с коллайдером можно повторить, если построить еще один такой коллайдер и сделать то же самое.
Михаил Санилевич: Да. Если говорить об объективных условиях, надо еще несколько таких построить и проверить.
Эфраим Элиав: Или бозон Хиггса – главное достижение ученых, которые работали на этом коллайдере. Они обнаружили специальную частицу, которая обеспечивает массу всем другим.
Михаил Санилевич: У меня жена генетик. Я у нее спросил, почему не делают исследования в области свободы выбора человека. Она ответила: «А кому это выгодно и кто будет оплачивать? Ну, допустим, докажут, что нет у человека свободы выбора, и это приведет людей к депрессии. И кому это принесет выгоду?»
Это интересная тема. Кстати, в каббалистических источниках есть статьи, в которых рассматривается этот вопрос. Сегодня наука действительно построена на том, есть выгода или нет для тех, кто оплачивает проведение эксперимента. Я не знаю, как было раньше, наверное, тоже кто-то оплачивал.
Эфраим Элиав: Да, но раньше было больше ученых, которые работали, чтобы удовлетворить свое природное любопытство.
Михаил Санилевич: То есть они были независимы и могли себе это позволить…
Александр Козлов: Это материально обеспеченные, свободные ученые. В каббале это называется «внесение своего эгоистического желания в результат исследования». Если я хочу получить грант, материальную поддержку, признание, значит, у меня есть большое, сильное эгоистическое желание прийти к какому-то решению, доказать, что я прав и получить искомый результат. И в этом случае критерий истинности становится очень сомнительным. Правильно?
Эфраим Элиав: Да. В этом плане есть очень показательный пример с математиком Григорием Перельманом, который отказался получить престижную премию в размере миллион долларов, чтобы не продать свой талант, свою душу, свое искусство математика. Он решил остаться чистым, чтобы не утратить критерий истины.
Михаил Санилевич: А что мы можем сказать о критерии истинности? Еще Лейбниц писал, что в средние века стала развиваться вульгарная каббала. Ее использовали как мистическое учение, продавали амулеты, гадали на картах Таро. Чего только ни присваивали каббале …
Эфраим Элиав: Если говорить об ученых, занимающихся каббалой, а не о тех, для кого каббала – бизнес, то для них очень важен критерий истины. Они не получают за это заработной платы.
Александр Козлов: Грантов никаких не получают.
Эфраим Элиав: Да. Это хорошо. Они нацелены на то, чтобы открыть объективные и главные законы природы. На мой взгляд, это так. Я хотел бы у вас это выяснить.
Александр Козлов: Да, изначально нет материальной заинтересованности, поскольку некому платить за эти исследования. Никто в них не заинтересован, кроме самих каббалистов. Фундаментальные исследования каббалист может делать в том случае, если он поднялся над своими эгоистическими желаниями. Он уже использует альтруистические силы в себе и возможности, и при этом у него отсутствует материальная заинтересованность. Исследования высшего мира возможны только тогда, когда человек поднимается над своим эго. Это важный критерий.
Эфраим Элиав: Для меня это было большим откровением, когда я первый раз прочитал об этом в книгах доктора Михаэля Лайтмана. Я видел, что в науке в этом плане наступил кризис, и должна быть совершенно другая постановка.
Второй принцип истинности науки – верифицируемость
Эфраим Элиав: Рассмотрим такой принцип, как верификация, то есть объективная экспериментальная проверка результата. Должно быть как можно больше разных верификаций и подтверждений других исследователей. Это делает научный закон по-настоящему объективным.
Правда, со стороны науки имеется не до конца принятый всеми учеными вопрос о наших органах чувств, об их субъективном восприятии. Например, если двое ученых повторяют один и тот же эксперимент и у них более-менее одинаково устроены их индивидуальные органы чувств, то они могут одинаково описать свои субъективные чувства, которые каждый из них испытывает. Насколько объективно можно относиться к этому явлению? Большая часть ученых все-таки считает, что это достаточно объективный критерий.
Михаил Санилевич: В каббале это просто. Если люди читают статьи каббалистов, написанные 100, 200, 1000 лет назад, то они проходят одни и те же состояния. В группе людей, проходящих обучение, при изучении какого-то материала он влияет на всех одинаково. Можно зафиксировать, о чем идет речь, проверить свои намерения, проверить свои чувства. Каждый видит, что говорится о нем. Я не знаю, насколько это соответствует науке, но конкретно можно проверить.
Эфраим Элиав: В каббале люди делают эксперимент над самими собой. Меня сильно заинтриговало то, что кроме индивидуальных органов чувств, которые абсолютно субъективны, каббала говорит о развитии так называемых коллективных, или альтруистических, органов чувств.
Александр Козлов: Каббалисты разных времен, когда поднимались на духовные ступени, описывали для современного поколения знания, постижения, ощущения, которые они испытывали. Великий каббалист XX века Бааль Сулам, комментируя книгу Зоар или труды Ари, входил в те же состояния на тех же духовных ступенях, на которых авторы писали эти книги, и поэтому смог объяснить нам этот сложный материал. Здесь мы наблюдаем повторяемость эксперимента с точки зрения глубины объяснения. Можно, наверное, использовать в каббале этот критерий как действующий.
Михаил Санилевич: Есть такое понятие – эмоциональный интеллект. Это насколько я могу уловить эмоции другого человека и сопоставить со своими чувствами. Мы говорим о таком коллективном действии и ощущении, как взаимное поручительство, которое было в целом народе, вышедшем из Египта, примерно три миллиона человек. В Торе четко говорится, при каких условиях они начали ощущать это взаимное поручительство: это буквально был один человек с одним сердцем. Если бы они не пришли к этому состоянию, то жизнь бы была хуже смерти и так далее.
То есть, я могу сегодня сделать такой же эксперимент: организовать команду людей, действовать по тем же критериям, и мы сможем прийти к ощущению взаимного поручительства. Или, допустим, мы говорим о конкретных критериях, которые уже описаны, как вызвать на себя положительную силу природы. Если их соблюдать, то увидишь, как начнешь меняться.
Эфраим Элиав: Здесь есть коллективная форма восприятия реальности. Я много читал про такое явление, как мудрость толпы. Мой друг, математик, общается в сетях с программистами, инженерами, которые любят математику. Они обсуждают математические сложные задачи и решают их совместными усилиями. Там нет кого-то главного. Целью является решение задачи – это такой демократический мозговой штурм. Я знаю, что в каббале есть «круговая методика», когда люди, сидя за круглым столом, пытаются совместно решать какие-то вопросы.
Михаил Санилевич: Да, эта «круговая методика» строится на десяти принципах. Если ты их соблюдаешь, то действительно начинаешь ощущать что-то большее, чем способен индивидуум ощутить. Мы только сейчас начинаем распознавать, что в природе заложен какой-то потенциал: в обществе, в группе людей даже самый умный интеллектуал может решить задачу быстрее, чем один. Но мы только начинаем входить в это состояние, понимание. В каббале это очень серьезно описано. Ты не просто решаешь какую-то задачу, а ты выходишь на другой уровень существования, воспринимаешь мир через других людей, через общество. Ты сегодня воспринимаешь мир через свои пять животных субъективных органов ощущения, а, реализуя методику, ты выходишь и ощущаешь мир через общество.
Александр Козлов: Работа в каббалистической группе или обсуждение в круге предусматривает выход из собственного эгоистического ощущения и создание коллективного ощущения. Мы должны найти другую, альтруистическую природу, которая включилась бы в наши научные и исследовательские поиски. Мы фактически учимся настраиваться на силу альтруистической природы и высшего мира, чтобы, получая от них импульс, исследовать и решать проблему.
Михаил Санилевич: Мы рассмотрели второй принцип – повторяемость. Есть сотни тысяч случаев, которые его доказывают.
Эфраим Элиав: Повторяемость более объективна. Здесь начинает работать нечто общее, создающее эффект мудрости толпы. Я полагаю, что у каббалистов есть большой опыт целенаправленной работы с созданием этого эффекта. Я вижу, что критерий объективности, соответствующий верификации, в каббале наиболее полный.
Михаил Санилевич: Мне хотелось бы рассмотреть одну проблему. В науке можно показать эксперимент другим людям. Но в каббале можно показать исследования и повторяемости только тем, кто ею занимается. Кому-то другому этого не покажешь.
Эфраим Элиав: В науке абсолютно то же самое. Есть много ученых, которые до сих пор не верят, что существует обнаруженный бозон Хиггса, потому что он не укладывается в их теории. И одни люди, которые уже повторили эксперимент и даже реально участвовали в нем, увидели, а другие – нет.
Михаил Санилевич: Есть естественные законы природы, которые раскрыл человек и использует их, например в бытовой технике. А есть области – открытие того же бозона, психология, – когда человеку трудно что-то продемонстрировать, особенно, если он этим не занимался и не ощущал: чувства, отношения между людьми, взаимное поручительство, любовь, ненависть. Это не говорит о том, что это не наука, скорее лженаука, если не можешь доказать.
Эфраим Элиав: Конечно! Более того, большая часть современного научного знания, особенно в таких областях, как физика или химия, требуется очень дорогая аппаратура, чтобы сначала провести эксперимент, а потом его повторить.
Михаил Санилевич: То есть, если я не занимался физикой или химией, я не смогу понять, даже если вы захотите что-то мне объяснить?
Эфраим Элиав: Я говорю, что две реально параллельные системы, наука и каббала, требуют больших усилий, многих лет изучения, экспериментальной работы, чтобы обнаружить те эффекты, которые существуют в природе.
Александр Козлов: В любом случае можно сказать, что принцип верифицируемости предусматривает возможность повторения эксперимента. Конечно, для этого требуется серьезная подготовка и в науке, и в каббале, и подготовленные исследователи, чтобы подтвердить их выводы. Но условие простое: приди и занимайся, исследуй этот процесс, подготовь себя к этому.
Михаил Санилевич: Как говорится в каббале: «Приди и узри», «вкусите Творца». Творец – это сила природы, мы можем ее вкусить, так как вкус – самый чувствительный орган ощущения.
Эфраим Элиав: Важно отметить, что в науке можно быть либо теоретиком, либо экспериментатором, и никто не обязан все проверять. Если ты теоретик, то работаешь над выкладками экспериментатора – те и другие друг другу верят. Насколько я понимаю, в каббале принцип верифицируемой оценки более жесткий. Нужно быть одновременно и теоретиком, и экспериментатором. Не нужно кому-то верить. Все проверяется на своем опыте, пропускается через себя.
Александр Козлов: Давайте продолжим.
Эфраим Элиав: Третий принцип был сформулирован Карлом Поппером и называется фальсифицируемость: любая наука должна содержать в себе какое-либо противоречие как условие для дальнейшего развития. Одна теория сменяется другой, следующая теория должна смениться более продвинутой теорией. И в любом случае должна быть фальсифицируемая часть, что-то недоказанное. Именно в этом случае наука является наукой. Любая теория должна быть противоречива.
Александр Козлов: И теория это допускает.
Эфраим Элиав: Да, допускает, чтобы в будущем была возможность ее опровергнуть и расширить. Например, квантовая механика, которая вышла из классической квантовой механики, но в большой степени ей противоречит и является более широкой, более общей. То же и с теорией относительности, которая является расширением нерелятивистской физики.
Александр Козлов: Пока у меня это не связывается со словом «фальсифицируемость».
Эфраим Элиав: Нет, он именно так это назвал, чтобы подчеркнуть элемент антидогматичности, чтобы это не было, как в религии, когда человек обязан следовать догмам и слепо им верить.
Михаил Санилевич: Совершенно верно. Было запрещено опровергать догму.
В каббале же нет никаких догм. Человек изначально не должен ни во что верить. Можно принимать сведения как аксиому, потом проверять на себе и убеждаться в их истинности. Были бейт Илель, бейт Шамай, хасидизм, литваки, Ари, Рамак – это разные школы разных веков, разные подходы в каббале. Сейчас в это входить сложно, надо подготовиться, показать четко, конкретно, в чем различие между ними. Различие существовало в самой методике: как вызывать на себя положительную высшую силу, как ее синтезировать, абсорбировать в себе.
Эфраим Элиав: Как я понял, изучая каббалу, существует 125 ступеней познания, причем каждая выходит из предыдущей и противоречит ей. Это вполне вписывается в принцип фальсифицирования, который в науке часто пытаются нарушить.
Например, до Ньютона господствовало утверждение Аристотеля о том, что сила пропорциональна скорости, а не ускорению, как впоследствии установил Ньютон. Для многих поколений ученых Аристотель был абсолютным авторитетом, они ему верили и даже не делали экспериментов, чтобы опровергнуть это утверждение. А гениальный ученый Ньютон не побоялся проверить и опровергнуть утверждение Аристотеля.
Эфраим Элиав: Есть 125 ступеней, а дальше мы не знаем, что будет, какое нам откроется знание. Но каждая из этих ступеней работает по принципу фальсификации.
Михаил Санилевич: То есть, каждая ступень настолько отлична от другой по своим свойствам, что человек ощущает себя полностью противоположным. Это как в нашем мире, если сравнить животное с растением или растение с неживым предметом. Они находятся в одном мире, в одной реальности, один уровень вышел из другого, но они противоположны друг другу. А представьте 125 таких метаморфоз, которые полностью противоположны друг другу. И я слышал не то, что противоположно, как плюс или минус, черное или белое, а намного больший контраст.
Александр Козлов: Переход на каждую следующую духовную ступень раскрывает новую реальность, новые критерии взгляда на себя, на мир, на природу, на взаимодействия друг с другом. Исследование себя с помощью каббалы дает большой импульс к расширению своего сознания. Используя каббалистическую методику, ощутив на себе воздействие высшего света, человек будто заново воспринимает картину мира, законы причины и следствия, влияющие на взаимодействие природы и человека и людей между собой. То есть в человеке происходят дискретные изменения практически с самого начала изучения науки каббала по каббалистической методике.
Михаил Санилевич: И частота этих изменений может быть, как описано каббалистами, около 400 в минуту. Можно допустить, что это качественные изменения.
Александр Козлов: Нужно, чтобы разум успевал за нашими изменениями, успевал описывать их, запоминать, воспроизводить. Мне кажется, что в каббале мы проходим развитие и в разуме, и в сердце. У нас появляются чувственные изменения в ощущении реальности.
Михаил Санилевич: Поэтому здесь важен коллективный разум. Наш животный разум не способен фиксировать, синтезировать, анализировать все эти изменения. Большинство тех явлений, которые мы через себя пропускаем, не осознаются нами и не ощущаются. А для того, чтобы их ощущать, естественно, нужен коллективный разум.
Александр Козлов: Думаю, что мы успеваем затронуть еще один принцип. А в следующий раз продолжим.
Эфраим Элиав: Следующий важный принцип – это принцип простоты. Иногда он формулируется как принцип «бритвы Оккама»: «Не умножай сущности без необходимости». Иначе говоря, должно быть минимум аксиом и максимум следствий. Хорошая научная теория строится по этому принципу.
В современной физике, если взять базовую теорию об элементарных частицах, многие ученые говорят, что в ней много базовых принципов, констант, элементарных частиц и прочего. В последнее время их пересчитали, уменьшили, но все равно осталось много. И это делает саму теорию незаконченной. Они не понимают, почему именно такое количество? Почему не другое? И сама аксиоматика в науке остается для многих каким-то мистическим параметром.
Мы говорили о Ньютоне. Многие биографы пишут, какой он был гениальный человек: его просто осенило, и он изобрел три закона механики. Известно, что Ньютон экспериментировал в оптике, у него была оптическая лаборатория. Но нет никаких доказательств или свидетельств, что он экспериментировал в механике. И вдруг он формулирует три закона механики, которые полностью противоречат законам Аристотеля, установленным за 2000 лет до Ньютона.
И вдруг Ньютон. Как? Все говорят о каком-то озарении. В данном случае ученые практически уповают на чудо, на какое-то мистическое озарение. Они не могут описать сам процесс вывода этого. Откуда он? Откуда открытие этих аксиом? Просто так, из наблюдения… Взять хотя бы этот случай, когда якобы на Ньютона упало яблоко, и он открыл закон тяготения – это тоже не выдерживает большой критики. Реально в своих дневниках Ньютон описал очень многие вот такие свои открытия, как он к этому пришел. Как это ни странно, здесь огромную роль сыграла еврейская Тора, Книга книг. Оказалось, что в ней Ньютон, как очень серьезный ученый, смог обнаружить главные принципы, по которым функционирует наша природа, наш мир.
Михаил Санилевич: Он изучал книгу «Зоар».
Эфраим Элиав: Да, у него была книга «Зоар», но перевод был не очень хороший, перевод был на латинский язык, и поэтому Ньютон в очень многих местах ввел критику: он не понял прочитанное в том переводе. Но саму Тору он читал на иврите, для чего специально выучил язык. И он действительно дошел до примерно тех же самых постижений, которые нашли многие каббалисты, но не в физике. Он, будучи физиком, смог эти каббалистические принципы применить к природе.
Михаил Санилевич: А в чем заключается простота? Я понимаю так: чем меньше аксиом, тем меньше предположений.
Эфраим Элиав: Хорошая теория основывается на минимуме предположений и на максимуме следствий, чтобы объяснить как можно больше явлений и закономерностей в природе, которые вы видите.
Александр Козлов: Сделать прорыв в раскрытии знаний, в связи явлений.
Эфраим Элиав: И в этом плане мы будем разбирать каббалу.
Михаил Санилевич: Я думаю, что в каббале, как и в науке, существуют две силы – сила отдачи и сила получения. Если говорить на уровне социума, сила получения действует на каждого человека, когда он пытается использовать другого ради себя. Это очень легко можно проверить, тут даже нет никаких предположений. Единственное, что мы предполагаем, что есть еще какая-то положительная сила в природе. Мы ее называем «Творец». Это сила, которая создала нас, – первопричина, высший разум, программа – неважно, как ее называть. Она чисто альтруистическая. Это пока еще предположения, но уже сегодня ее наличие доказывают эволюционисты.
Александр Козлов: Мы пришли к точке важного выяснения, что в науке и в каббале используются одни и те же принципы. Вернемся к этому в следующей нашей встрече и исследуем и сравним все эти критерии научности. Это создаст базу для дальнейшего рассмотрения контактов, связей, взаимодействия науки и каббалы. Это очень интересно.